В нос ударил запах старого тряпья, влажного дерева и крови. Тело затекло, задеревенело, застыло и ждало, пока ему позволят выйти из этого маленького места. Из-за хлипкой двери слышались тяжёлые шаги: они то приближались то снова удалялись, а я каждый раз отсчитывала их количество.
Девять шагов до каморки, девять обратно. Он всегда так делал, когда долго не мог решиться открыть дверцу и попросить меня простить его. Этот ритуал я знала до мельчайших деталей, выучила его наизусть, поэтому страх перед неизвестностью мне не грозил, но я всё равно считала каждый шаг. Это помогало мне сосредоточиться, поймать ускользающую реальность, забыть о том кто я есть, и унять грызущую меня изнутри совесть. Единственное, я терпела рвущую мою кожу боль, которая терзала края от длинных рассечённых полос. Терпела, ждала, считала шаги, пока он наконец откроет дверь и погладит меня по щеке, пока он попросит позволить ему наложить повязку, пока он оставит меня в покое до той поры, когда рана не начнёт затягиваться. Он учил меня терпению. Он желал мне добра.
Глаза распахнулись, когда я поняла что воткнула в ногу что-то острое. Боль снова помогла мне прийти в себя.
Я посмотрела в окно: птицы больше не было, а день сменили тёмно-синие сумерки. Нет, это предрассветное зарево… Сегодня? Или ещё вчера?
Ещё один день?
Подушечки пальцев нащупали липкий предмет. Я обхватила его рукой и резко дёрнула в сторону.
– Аа-а-ааа…
Резкий выдох саданул по иссушённому горлу, а на потрескавшихся губах снова проступила кровь.
Дрожащие пальцы поднесли неизвестный предмет к глазам. Окровавленные маленькие ножницы.
Откуда они взялись?
Запах крови воплотился в настоящем, я глубоко вдохнула облако с металлическим привкусом.
Как знакомо.
Цепляясь за остатки разума я понимала, что мне осталось потерпеть ещё несколько часов. И тогда, дикое ощущение кислой жажды закончится, боль в голове исчезнет, а мои мысли растворятся вместе со мной.
Ещё чуть-чуть.
Нужно потерпеть.
Хищные глаза большого змея пристально смотрели на меня.
***
Ощущение невесомсоти, лёгкости, моё тело зависло в воздухе, поддерживаемое чем-то сильным.
Я хотела открыть глаза и сказать спасибо, но разве мертвые умеют чувствовать и говорить?
Я дождалась. Умерла, застыла, отпустила боль. Больше не чувствовала разъедающую кислоту, а голова не раскалывалась от жажды. Птица улетела навсегда, взмахнув крылом на прощание.
– Где ты достала эти ножницы?
Голос. Снова этот голос. Он преследует меня даже после окончания жизни, но я знаю почему. Я хотела услышать хотя бы ещё один раз этот расплавленный шёлк, окунуться в него и уснуть, нежась в этом волшебстве. Разве я многого просила?
– Признаюсь тебе честно… Ммм, моя милая малышка, я знал, что затеял всё это не зря.
Голова коснулась чего-то тёплого.
Как приятно пахнет…
– Наказала себя. Милая, даже я на такое не способен.
Мёртвые способны слышать запах?
Если так, то я рада своей участи.
Его голос и запах… Я на небесах?
Тело опустилось на мягкое благоухающее облако. Вновь запахло знакомыми цветами.
Джульетта, моя милая Джульетта… Ты тоже не сумела выжить.
– Мне нелегко дались эти дни, но не беспокойся, я снова с тобой.
Тело начало тонуть в этом блаженстве…
– Мы снова вместе, как и должно быть. Мы снова вместе…
Мы снова вместе.
Он рядом со мной, как и обещал.
Такая лёгкость. Счастье.
Щеки коснулось что-то мягкое, очень похожее на поцелуй. Это его губы.
Как приятно.
***
Ава…
Так меня зовут.
Это моё имя. Это моё имя, и я слышу его.
Тело будто залили бетоном, придавили огромными каменными плитами, заковали цепями и заложили грудой булыжников.
Мне не давали двигаться, держали не прикасаясь к рукам и ногам невидимой, мёртвой хваткой.
Мёртвой… Вот это слово.
Ведь я мертва?
Дыхание медленное, слабое, но я поймала себя на мысли что снова придалась этому занятию, потому что так привыкла. Я считала количество вдохов и выдохов.
Ведь я умерла…
