Джослин и Мэтт еще накануне собирались отправиться на отборочные соревнования, но сейчас Джослин сказала, что они никуда не поедут, если не будет никаких новостей.
Она места себе не находила.
Стив натянул сапоги, вышел из дома и опять направился к Философерс Крик. Он быстро нагнал остальных. Через несколько минут они остановились возле двух пологих скальных выступов, образующих вершину горы.
Обогнув более высокий левый выступ, мужчины забрались по выбитой в камне тропе на смотровую площадку.
Пит запрокинул голову и потянулся.
– Ты в порядке? – спросил Стив.
– Ага, только дыхание переведу.
Пит сел на камень и закурил.
Данный участок был своего рода достопримечательностью. Индейцы, которые строили поселения на склонах, считали место священным и хоронили здесь умерших. В семнадцатом веке голландские трапперы построили тут наблюдательный пост, но от него не осталось даже развалин. Склон горы спускался в долину и утыкался в след громадного ледника, где позже прорезал себе русло Гудзон. Стив глядел на возделанные поля и реку, на домики Форт-Монтгомери, Хайленд Фоллз и Пикскилл, на мост возле Бер Маунтин и не мог оторвать взгляда от пейзажа.
Безграничное серое пространство – безмолвное и какое-то средневековое. И болезнетворное. Все будто стремилось сойтись в одну точку и фокусировалось к югу от вершины. Центром, конечно, являлся Блэк Спринг, издавна пропитанный человеческой жестокостью, болезнями и страхом.
Поселенцы совершали в деревеньке свои зверства и вешали ведьм. Они бежали в Новый Свет, но принесли на себе шрамы одряхлевшего мира.
Живя в Европе, они жгли в жаровнях растопку и травы, чтобы отпугнуть чумной воздух. Они мрачно несли на костер умерших и продолжали распространять заразу, пытаясь вырезать бубоны из тел больных.
А однажды зимним утром их потомки сели на корабли и отправились в плаванье на другой континент.
Воздух на холме буквально звенел от напряжения. У нас возможно все, подумал Стив. А вдруг кто-нибудь похитил Флетчера, отравил его или разбил ему голову о камень? Прошло триста пятьдесят лет, и мы якобы стали цивилизованными людьми, но мы обманываем себя. Наши нравы не изменились.
– Пора, приятель, – произнес Грим, сочувственно положив ему руку на плечо. – Иначе мы твою собаку не найдем.
Стив кивнул и отвернулся. Глаза щипало от слез, он наконец-то понял, насколько затронула его пропажа Флетчера. Если есть хотя бы мизерный шанс, что они обнаружат Флетчера, Стив будет абсолютно счастлив.
Но он почти не верил в успех их предприятия. Проклятье, а он, оказывается, все-таки любил пса-бедолагу!
Они спустились под сень деревьев. Чуть ниже, когда они пошли по ровному участку, Пит вдруг резко остановился. Вдоль тропинки росли бело-зеленоватые поганки, образуя до странности идеальный круг.
– Ведьмино кольцо, – пробормотал Пит. – Мать часто говорила, что если насчитаешь больше тринадцати поганок, значит, здесь ведьмы плясали, и надо пройти мимо с закрытыми глазами, дабы избежать проклятия. Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался.
И он подмигнул Стиву.
Тот присел на корточки и хотел сорвать поганку, но Пит замотал головой:
– Осторожно, они ядовитые!
Стив отдернул руку.
– Их как будто специально посадили.
– Поэтому их и называют ведьмиными кольцами. Грибы растут молниеносно, как сорная трава, и могут появиться за одну ночь. Люди их раньше до смерти боялись, но в действительности этот процесс совершенно естественен. Грибница под землей разветвляется в разные стороны, а когда заканчиваются питательные вещества, то вверх вырастают плодовые тела. У всех чудес природы есть логическое объяснение.
Стива позабавило, что никто из них не хотел первым переступать через кольцо. Роберт Грим взял инициативу на себя. За ним последовал Пит – глаз он не закрывал.
Интересно, подумал Стив, поступил бы так каждый из нас, будь он на тропе в одиночестве?
Повинуясь порыву и стыдясь глупого приступа суеверия, Стив сбил ногой крупную поганку, разорвав кольцо.
Его спутники ничего не заметили, и Стив прибавил шагу.
Спустя некоторое время они свернули с проторенной тропы и начали изучать окрестности. Теперь они обшаривали скальные выступы, русла безымянных ручьев и рощицы деревьев. Склоны были покрыты густыми зарослями папоротника и усеяны скорлупой от желудей, которые выгрызли звери или птицы.
Мужчины свистели и звали Флетчера, но все было безрезультатно, и они замолчали. Если бы Флетчер находился поблизости, он бы и так услышал, как они с шумом продираются через подлесок.
Внезапно у Стива развязался язык.
– Когда последний раз она сама что-то вытворяла? – спросил он, стараясь придать голосу ровную интонацию. – Если не считать шестьдесят седьмой год.
