– Оставайтесь, – быстро согласился Таймин. Так быстро, словно он тоже не хотел быть в одиночестве. – Можете лечь в моей комнате, если не смущает одна кровать на двоих. У меня лишняя только узкая кушетка.
– Поставишь ее тоже в своей комнате? Там есть место.
– Как в общежитии? – усмехнулся Таймин. – Хорошо, устроим мальчишник. Сварю еще сайхвы.
Райер молча слушал переговоры Джуна с ректором и ел. Не совсем понимал, откуда такая потребность остаться в чужой квартире на ночь.
– Может, поделишься? – тихо спросил он у напарника, когда Таймин вышел устраивать себе спальное место. – Почему мы ночуем здесь?
«
– Мне показалось, будет здорово. Как в детстве, помнишь? Когда отец нас отправил в лагерь?
– Помню, – проворчал Райер. – Ты болтал всю ночь и мешал мне спать. Сейчас будет так же?
– Нет, – уверенно ответил Джун с усталой улыбкой. Ректор отнес в спальню полный чайник сайхвы и позвал их. А, может, и да.
– Переодеваться будете? – Таймин открыл свой шкаф. – Могу предложить футболки, пижамы, штаны. Все чистое.
– Да, дай что-нибудь, – Райер посмотрел на Джуна, снимавшего с себя тонкий свитер. – Раз уж мне спать с ним под одним одеялом, я не готов раздеваться.
Ректор кинул ему майку и спортивные штаны. То же самое предложил Джуну, но тот покачал головой.
– Я не рискую сильно кутаться. Лучше замерзать, чем жариться.
Выключив основной свет и оставив слабый ночник, они забрались под одеяла с кружками в руках. И Райер признал, что такие посиделки глубокой ночью доставили ему удовольствие. Когда можно расслабиться и знать, что через час не нужно куда-то нестись. Что можно говорить, пока не начнут слипаться глаза, а потом уснуть под звук другого голоса. И знать, что утром он проснется в той же компании, и сонный еще брат улыбнется ему. А ректор сварит кофе и принесет в спальню.
– Ваши матери, – раздался негромкий голос ректора. – Что с ними? Заранее прошу прощения, если это больная тема.
– Они умерли, – ответил Райер за них двоих. – И его, и моя.
– Могу спросить – как?
– Моя мама умерла почти сразу после моего рождения, – Джун и не помнил ее, даже фотографий не было. – Я ничего о ней не знаю, а отец не рассказывает. Знаю только, что она была отсюда, из Тельальхи и вроде как болела сильно.
– Я свою помню, – ровно проговорил Райер и сделал большой глоток сайхвы. И до сих пор ему было больно, когда вспоминал мать. – И Джун должен помнить, – Джун кивнул, подтверждая. – Ты был прав, она была из ксуров. Наложница отца. Я думал, что он женится на ней. Но она тоже заболела. И умерла, когда нам было по шесть лет.
– И с тех пор ваш отец один? – Таймин в несколько глотков опустошил свою кружку и потянулся за чайником. – А вы?
– Мы вдвоем, – засмеялся Джун, скрывая горечь за напускным весельем. – Всегда были.
– Не всегда, – бросил Райер. – Тебя забрали.
Джун повернулся к нему и вздохнул.
– Ненадолго…
– На пять лет! – воскликнул Райер. – Пять лет…
– Хватит об этом, – Джун глянул на Таймина, который внимательно их слушал. – Я учился. Ты тоже. И это было давно. Сходи лучше за чайником, мы уже выпили все.
– Я имел в виду девушек, – глаза ректора мягко блеснули в полумраке. – Знаю, что гвардейцы – тоже люди, и у них есть семьи.
– У таких как я – нет, – прямо ответил Джун. – А чего Райер тянет – я не знаю. Давно бы уже нашел кого-нибудь.
Получил ощутимый пинок по ноге под одеялом и откинулся на подушку. Алкоголь приятно расслабил голову. Чуть выпивший – такое состояние его устраивало. А вот напарник злился, судя по его возмущенному сопению в кружку.
– Почему у тебя не может быть семьи? – не понял Таймин. – Запрещено? Чтобы не отвлекались?
– Не интересуют отношения, – усмехнулся Джун. Ректор удивленно поднял брови. – В нас вливают столько гадости, что забываем, как любить, не понимаем смысла слова «вкусно», кто такой друг и зачем он нужен. И женщина – это просто человек, две руки и две ноги, тело, которое кто-то может повредить, и мы потом ищем, кто это сделал. Никаких чувств и желаний. Удобно ведь для работы, правда?
– Это дико, – прошептал Таймин, глубоко шокированный услышанным. – Так обращаться с людьми… Кто им позволил?
– Я тебе говорил, – напомнил Райер, – что психоделики – собственность гвардии. Про светофор помнишь? – Таймин машинально кивнул. – Это вещь. Которая должна выполнять свои функции.
