Ректор исподлобья глянул на Джуна, не выглядевшего вещью. Он получал удовольствие от выпивки, его лицо выражало наслаждение от того, что сейчас он находился здесь. Он дышал, приходил в ярость, злился и смеялся. Не потому, что так было надо, а потому что это были его чувства, которые он выражал. И у него было то, чем он дорожил. Его брат. Определенно, вещи так себя не ведут.
– Бред, – сказал он и отхлебнул из кружки. – Люди не могут быть вещами. Надо переловить и отобрать лицензии у всех ваших медиков. Чему их только учили в их школах?
Гвардейцы рассмеялись, так возмущенно прозвучали слова Таймина.
– Ты напился, – сообщил Джун ректору.
– Может быть, – до их прихода он успел выпить бутылочку ячменной настойки. И теперь язык начал немного заплетаться. – Хотите чего-нибудь покрепче?
– Тащи, – с готовностью откликнулся Райер. Таймин слез с кушетки, сходил на кухню и вернулся с тремя бутылками настойки.
– О, – Джун потряс светло-коричневую жидкость внутри. – Это то, что мне нужно на вечер.
Райер вовремя закрыл рот: может, напившись, Джун и не выяснит ничего, зато потеряет бдительность. И умелые девушки расслабят его дальше.
– Так и сделаем, – поддакнул он брату, готовый на любую авантюру, лишь бы показать Джуну, что есть другие вещи кроме работы, которые заслуживают внимания. И физическая близость – одна из них.
– Вы куда? – невнятно спросил Таймин.
– Дела есть, – Джун перестал рассматривать этикетку и открутил крышку. Пить так пить. – В борделе.
– Знаю управляющую, – запросто сообщил ректор, повергнув парней в изумление. – Хорошая женщина, только приставучая малость.
– Ректор, – Райер с трудом подобрал челюсть. – Ты туда тоже в костюмах своих ходишь? И у них хватает терпения распаковать тебя?
– Я туда выпить хожу, – проворчал Таймин. – Когда одному невмоготу уже. И Мия составляет мне компанию. – Он взмахнул рукой в возмущенном жесте. – Туда весь центр ходит. Что тут такого вообще??
– Ничего, – Джун спрятал усмешку, представив ректора в борделе в обнимку с парочкой полуголых девиц. Взять его с собой, что ли, он как следует расспросит эту Мию. Раз он уже завсегдатай того заведения. Покачал головой и приложился к бутылке. – Что ты думаешь об Айсо?
Минуту Таймин смотрел на него, пытаясь понять, что именно хочет услышать Джун. Перевел взгляд на Райера, но тот тоже хотел услышать ответ, вопросительно поднял брови.
– Она мой друг, – наконец, решил ответить так.
– Какой, к чертям, друг? – с явным сомнением протянул Райер. Толкнул Джуна плечом. – Вот он – мой друг. А ваши отношения как-то не тянут на дружеские. Слишком носишься с ней. Она тебе нравится?
– Я ее даже не знаю! – ректор начал раздражаться. Он не хотел говорить об Айсо. С ними. С одним из них так точно. – Может, не будем устраивать реальную конкуренцию из-за виртуальной девчонки?
– Конкуренцию, – повторил за Таймином Райер, заглядывая в горлышко бутылки. – Девчонка-то вполне реальная. И может быть очень даже симпатичной. Что скажешь, ректор, приударил бы за ней?
– Ей двадцать два года, – Таймин обхватил свой лоб. – По ее словам. Она слишком молода, наверное, ученица. И все же искать подружку в игре – такая себе затея…
Ректор выглядел расстроенным, бездумно вертел бутылку из стороны в сторону, настойка опасно раскачивалась в такт. Райер не понял, при чем здесь ее возраст.
– И что? Тебе нужна старушка?
– Мне никто не нужен. Светает уже, давайте спать.
Выйдя из клана, Айсо ощутила себя слепым и глухим котенком. Вместо бесконечной болтовни в отдельном чате наступила полнейшая тишина: они продолжали говорить, только уже без нее. Интересно, хоть кто-то заметил, что ее ник пропал из списка клана? Ни вопросов, ни ответов на них, ни сборов, ничего.
Айсо запрокинула голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь в небе. Может, крылья Хёна. Хотя откуда ему знать, где она? Он уже не может следить за ней.
Тяжелые свинцовые тучи затянули все до горизонта, не было видно даже птиц. Ветер трепал безжизненные голые ветки давно погибших деревьев, окружающих равнину. Покосившиеся деревянные постройки грозились развалиться прямо на глазах, скрипели гнилыми досками. Между голыми камнями копошились ядовитые хальпуги, паучки с крохотными тельцами и четырьмя обыкновенными ногами, как у любого дисенданта. Будто их вырвали из тела, выбили в обратную сторону колени и пересадили в тело паука. Вероятно, результат опытов, сбежавший из пробирки, нашедший себе уголок и размножившийся.
