За советом пошли к Милану, вникнув в суть проблемы он очень удивился. Типа, а вы что хотели. Новые люди, новое дело, не понятно как и куда пойдет, может только под откос. Да и не любил народ на чужого дядю спину гнуть. Плотники предпочитали работать артелями, кузнецы поодиночке. Собственный труд продавал как правило неквалифицированный персонал. Нормальному мастеру долгосрочный контракт нисколько не интересен, он и так без работы не останется, а вот как сработается с постоянным нанимателем, неясно. А ну как, загонит в долги и охолопит. Феодализм, туды его. Но выход был – приобрести подходящего раба. Судя по кислой роже управленца, перспектива стать рабовладельцем его ни капли не радовала. Но видимо необходимость и впрямь была серьезная, после некоторого колебания, Олег махнул рукой, соглашаясь на неизбежное зло.
Милан с супругой как раз собирались на променад, и любезно согласились помочь в столь нелегком деле. Знакомый работорговец жил на торговой стороне, так что пришлось прогуляться. Рябушев ожидал увидеть классического работорговца из старых имперских фильмов, но действительность разочаровала. У того было спокойное лицо уверенного в себе человека, без печати порока, которая так часто присутствует у всяческих подонков. Врач мысленно одернул себя, здесь работорговля не считается чем-то отвратительным, обычный бизнес, ничем не хуже, чем у девчушки с их улицы, торгующей пирогами.
Взять к примеру Милана, для своего времени человек просвещенный. Владелец библиотеки аж из пяти книг, одна из которых на греческом, которым он не владеет. А туда же, держит двух рабынь и трех холопов, которые не рабы, но очень к этому статусу близки. Конечно, для них нет субботней порки, и мозолистая ладонь корабельщика отпускала им лещей ничуть не чаще чем собственному сыну, и ели они за одним столом с хозяином, были практически как члены семьи, но все-таки...
Пока хирург придавался невеселым мыслям об окружающих нравах, Олег уже договорился с работорговцем и все пошли смотреть «товар». Из разговора Рябушев понял, что нужный им специалист служил оружейником у одного мелкого феодала в полоцком княжестве. Его работодатель что-то не поделил с новгородскими купцами, но явно переоценил свои силы. Сам феодал, с частью своего отряда, отправился веселить русалок, а оставшееся после боя имущество перешло к новгородцам, в качестве военной добычи. Под имуществом понимался и оружейник, который в настоящее время был забит в колодки и прикован к одному из столбов, поддерживающих навес во внутреннем дворе. Вот оно рабовладение во всей красе, еще недавно свободный человек сидит в цепях за сотни километров от дома. А напротив, столпились покупатели, оценивающие его как скотину.
Видимо испытываемые чувства отразились на лице у хирурга, что супруга Милана вполголоса поинтересовалась, есть ли в Индии рабы. Были ли в Индии рабы, Рябушев не знал, поэтому ответил уклончиво, мол христиане их не держат. О чём думал менеджер, понять было невозможно, в первый момент только дёрнулась обезображенная щека и всё. Он всё так же весело щебетал с хозяином, указывая на колодки и намекая на строптивый характер товара. Продавец упирал на физическую силу раба, для пленения которого потребовалось сжечь кузницу, иначе было не вытащить. Потом менеджер зачем-то попросил разрешения перемолвиться с рабом неким тайным кузнечным словом, якобы для проверки его квалификации.
Работорговец не возражал, даже тактично отступил на шаг. Олег присел на корточки рядом с кузнецом и что-то зашептал ему на ухо. Грязное лицо было закрыто длинной челкой, и понять реакцию на слова менеджера было затруднительно, он только кивал головой. Закончив странный диалог, Олег продолжил торговлю. Препирались довольно долго, словно сошлись не два славянина, а темпераментные южане. Минут через пять нашли компромисс, ударили по рукам и, не отходя от кассы, выправили необходимые бумаги.
Менеджер не стал напрягаться и в одном месте приобрел не только раба-кузнеца, но и плотника, отданного за долги в холопы. Уже за воротами, Олег продемонстрировал образцы местного делопроизводства, кусок кожи на котором было записано, что такой-то гражданин за неуплату долга становиться холопом до момента полного погашения задолженности. Вместо подписи бедолаги – крестик. Сам холоп был мужиком из посада, имел там дом, семью, работу и долги. В настоящее время пытался их погасить, и работорговец обещал его прислать позже. История знакомая, практически как дома, с одним отличием, там должников сажали в тюрьму, тут отдают в пользование кредиторам. Что из этого лучше? Наверное, только жить по средствам.
Путимир
