Лизавета задумчиво на него смотрела, расценивая все «за и против» своей откровенности. Именно ему она могла рассказать так как он был в пустыне, он спас ее, он привел ее к магистру, он видел и знает об урне, и Маар Маргард ему доверяет. Ведь именно его послал за ней, а не другого асура. И магистр отказался отвечать на ее вопрос о нити, а вот этот асур наоборот, предлагает рассказать, а взамен просит лишь, чтобы она поведала о себе. Тайны из этого Лиза не делала, вернее, именно от него не было смысла скрывать. В этом мире только два асура, которые знают правду, вернее один уже знает, а второй только частичную. Лиза внимательней вгляделась в его лицо, глаза, и подумала, что с этим парнем стоит дружить, и, ей, если честно хотелось, чтобы он оказался на ее стороне. И как бы пафосно это не звучало, но Лиза видела в нем своего защитника. Ведь на озеро именно он ринулся за ней и спас ее, а потом возился с ней, успокаивал, кормил, тащил на себе весь путь. Он был заботлив с ней и не посягал на ее честь. О том, что он ее раздел и видел полностью обнаженной Лиза старалась не думать.
Она решительно кивнула своим мыслям.
— Я расскажу о себе, но сперва налью чай. Ты будешь?
Показалось ей или нет, но он едва выдохнул и тут же расслабился.
— Неожиданно, — признался Ашэрр и поинтересовался: — И на чем основывается твое решение?
— Сложно объяснить, — неохотно ответила Лиза. Его проницательность стала для нее сюрпризом, хотя следовало догадаться, что он, легко свяжет одно с другим.
— Большинство сложных вещей объяснить достаточно легко, — усмехнулся он.
- Садись, — скомандовала Лизавета, а он, вновь усмехнувшись послушно опустился на стул возле стола и заинтересованно посмотрел на нее, как на фокусника, готовящегося вытащить из шляпы кролика.
— Вообще-то, это благодарность. Компенсация за роль няньки, если хочешь, — неохотно призналась Лиза и принялась инспектировать холодильный шкаф на предмет вкусняшек. Боясь, что Ашэрр прокомментирует ее слова, она быстро спросила: — Как насчет пирожных?
— Почему бы и нет? — задумчиво ответил он, изучая ее взглядом.
Щеки вспыхнули и Лиза поспешно отвернулась, чтобы это скрыть. Она вытащила все свои сладкие запасы и спиной постоянно чувствовала его взгляд. Между ними появилась какая-то недосказанность, словно пережив вместе то озеро, они разделили друг с другом секрет, который навсегда связал их. Это странным образом будоражило и волновало. Она разложила по тарелочкам всусняшки, налила чай в кружки и искоса посмотрела на Ашэрра. Высокий, статный, мужественный и умудряющий шикарно выглядеть даже в обычной футболке, демонстрирующей широкие плечи и мускулистые руки, он смотрелся как-то особенно в ее единоличном женском уголке. И было это как-то естественно, что он сидел за столом, а она разливает им чай в почти ночное время суток.
— Ты будешь фруктовый или травяной чай? — спросила она.
— Все равно, — пожал он плечами и, отломив на вилку кусочек пирожного, отправил его в рот. — Мое любимое, — резюмировал он.
— Так ты сладкоежка? — невольно улыбнулась она.
Уголок его рта дернулся. Он кивнул и уже мягче смотрел на нее, но все также внимательно.
Лиза обвела кончиком указательного пальца ободок кружки, от которой исходил пар, и улыбнулась. Она поддалась этой беззаботной, дружеской атмосфере, спонтанно возникшей между ней и Ашэрром.
Он поймал ее улыбку и тут же его глаза потемнели. Его взгляд дольше чем следовало задержался на ее губах, которые она, занервничав, невольно облизнула. Стремясь развеять напряжение, повисшее в словно наэлектризованном воздухе, Лиза поднялась и снова захлопала дверцами шкафчика. На столе появились пачка печенья, сливочное масло и мед. И несколько суетливо опустилась наконец на стул. Размеры стола вынуждали сидеть, соприкоснувшись коленками, и почему-то это вызывало мурашки на спине. Решив, что для восстановления душевного спокойствия ей срочно нужны быстрые углеводы она принялась намазывать на печенье тонкий слой масла и меда. Лиза с самого детства любила этот простой десерт сильнее конфет и шоколада. В нем было что-то… домашнее.
— Поделишься? — Ашэрр, приподняв бровь, смотрел на нее с легкой иронией, но вот голос его звучал хрипло и многообещающе, будто спрашивал он вовсе не о печенье.
— Нет, это мое, — упрямо пробурчала она, борясь со странным наваждением. Ей ярко представилось, что так же хрипло звучит его голос рано утром, когда он еще лежит в постели. Лучи солнца играют в его волосах и скользят по обнаженной спине, едва прикрытой простыней…
Лизавета тряхнула головой. Да что за черт? Он-то не обладает демоническим обаянием как некоторые, а мысли ее все туда же… Кудрявцева про себя выругалась и так сильно задумалась, что вздрогнула, когда Ашэрр, потянувшись к ней, откусил сразу половину печенья, щедро сдобренного медом, и неторопливо прожевал угощение слизнув с губ капельки меда.
— Сладко, — тихо сказал он. В его потемневших, почти черных глазах, вспыхнуло пламя.
