— Да, Макс, — серьёзно кивнул Джон, которого я чуть было в мыслях не назвал «отцом». В прошлой жизни у меня с родственниками было туго из–за их фактического пренебрежения моим существованием, а в этой — не сложилось, потому и слово мне не нравится. Но надо же…
— Практически на чемоданах сидим, — улыбнулась Сара.
— Тогда отправляйтесь ближайшим рейсом. Скоро может быть жарко, и я ничего не гарантирую.
— Ясно. Ты, Макс, береги себя.
— В меру своей разумности…
Только после этого я с чистой совестью аппарировал обратно в тёмный проулок на Гриммо и поспешно наложил на себя магглоотталкивающие чары, быстро направившись к дому.
Зайдя внутрь, вытащил из сумки три фарфоровые фигурки оборотней и, вручив сумку расторопно появившемуся Кричеру, направился в ритуальный зал. Раньше я здесь был только ради ознакомления. Ничем особенным помещение не отличалось: большое, просторное, глубоко под землей, а мягко светящиеся желтым стены и пол выполнены словно одним монолитом из какого–то очень гладкого серого материала, похожего на камень. На таком можно чертить или вырезать схемы, а потом — восстанавливать. Всё–таки хорошо, что волшебники строят дома максимально самодостаточные и автономные. По сути, тут можно запереться и вообще никогда никуда не выходить — в таких домах есть всё. Ну, в зависимости от возможностей и требований семьи.
«Я знаю, что ты задумал, и даже знаю, что ты хочешь, чтобы я начала просчитывать. Для начала, исполни без активации каждое заклинание из серии, чтобы можно было прочувствовать контур и начать анализ».
Вынув палочку из кобуры на предплечье, начал выполнять каждое из двенадцати заклинаний для создания Зодчего Теней. У меня не возникло проблем с каждым отдельным заклинанием — я четко ощущал, когда его контур окончательно формировался и когда оно было готово к активации. Все эти ощущения обрабатывала Ровена, помогая на основе имеющегося опыта интерпретировать их в визуальную структуру, подобие которой я видел давно, ещё когда профессор Флитвик демонстрировал нам с Гермионой свой маговизор. В визуализированных структурах проще искать и вычленять зависимости, составляя алгоритмы и понимая, какой участок контура за что отвечает. Именно этим в итоге и занялась Ровена, пообещав мне сильную головную боль и легкую усталость, ибо работать будет на максимум, затребовав себе ещё и гемомантическое и магическое усиление на пределе возможностей.
Зачем? Магический комплекс для создания Зодчего является, как говорится, допотопным. В те времена не использовали арифмантику для обоснования или создания заклинаний, пробуя всё на собственном опыте, потому и понять какую–то конкретику и суть этой магии можно было только так — подгоняя формулы под существующую магию.
Пока Ровена терроризировала ресурсы организма, я занялся созданием схемы ритуала. Это дело простое — создаёшь гемомантией немного крови, которая, как мне теперь известно, и не кровь вовсе, и чётко представив себе эту схему, вырезаешь кровью на поверхности. Ритуальный зал Блэков очень хорош, а поверхность тут идеально ровная, а главное — равномерная. Влияние поверхности на схему сведено почти к нулю.
По моей воле в воздухе образовался шар крови, и сразу же выбросил из себя кровавые нити толщиной в сантиметр, начав с их помощью медленно наносить гравировку на поверхность пола. Десять минут вдумчивой работы, и вот на полу красуется сложная схема из нескольких кругов один в другом, вдоль и поперёк исчерченных рунами, линиями, фигурами и непонятными символами. Однако непонятными они оказались лишь на первый взгляд, а память мне подкинула соответствующую литературу — старый и забытый вариант рун. Ну, не настолько и старый, просто в одно время, а точнее в тринадцатом веке, волшебники Англии решили создать свой уникальный магический язык на основе рун, но бросили это дело. Хотя те два десятка символов вполне справлялись с возложенной на них ролью и магический, эзотерический и прочие смыслы успешно несли. В общем, ничего сверхъестественного.
Через обещанные полчаса Ровена выдала результат анализа и теперь я имел неплохое представление о сути комплекса заклинаний. Правда, чтобы в этом представлении разобраться, пришлось выманить у Кричера зелье от головной боли, некоторый запас которого, как и некоторых других, благополучно хранится под стазисом уже много лет и ничуть не испортился. Эту технологию могли бы применять и в Хогвартсе, но, по сути, хранилище с чарами Стазиса — сложный артефакт, а у школы вечно нет денег, но есть зельевар.
После выпитого зелья и десятиминутного ожидания, когда оно подействует и приведёт голову в норму, я начал обдумывать результаты анализа.
