– Мне нужно подумать, Лев, – сказала Мари, и стало понятно, что она тоже очень устала, глаза выдавали и усталость, и что-то еще. – Знаете, Лев, я ведь не шутила, что приеду в Москву. Я приеду вместе с выставкой. Вы будете меня ждать?
– Мари, я обещаю вам массу новых интересных знакомств, театр и знакомство с русской Москвой, – рассмеялся Гуров.
– Хорошо, буду ждать ваших сюрпризов, Лев, – снова стала серьезной Мари. – Знаете, мне все кажется, что за всей этой аферой стоит кто-то из европейских миллиардеров, живущих или часто бывающих во Франции.
Выставку начали монтировать в Пушкинском музее, в здании на Волхонке, через неделю. Никто не пытался выйти на контакт с Саулом. Или все-таки хитрый вор темнил, не рассказывая о других способах коммуникации с Ларионовым. Да и сам Поль Лари тоже в Москве не объявлялся. Технари Главка уголовного розыска курировали монтаж сигнализации, убедив коллег из «Арсен-Пари» изменить схему для большей надежности. А потом приехала Мари, но встречать ее в аэропорт поехал Орлов. Они проехались с французской гостьей по Москве, он угостил ее обедом на Пречистенской набережной.
Гуров встретился с Мари только в музее, куда доступ для посетителей был еще закрыт. Орлов церемонно представил коллег друг другу. Гуров не знал, куда девать глаза под взглядом глаз француженки. Чего она от него хотела, зачем так откровенно таращилась? Уж не надеялась ли она соблазнить его, в самом деле? Или отбить у жены и увезти в Париж?
– Лев, вы, кажется, не рады нашей встрече? – спросила француженка, после чего Орлов отвернулся и откашлялся.
– Что вы, Мари, я несказанно рад вам, – искренне заявил Гуров.
– Сейчас вы обрадуетесь еще больше, потому что мы с генералом Орловым приготовили вам сюрприз. Точнее, я вам обоим приготовила сюрприз, но мсье Орлов узнал о нем еще утром.
– Прошу. – Орлов сделал приглашающий жест в сторону административного коридора музея и добавил, ехидно глядя на Гурова: – Мсье!
Гуров шел за Орловым рядом с Мари. Впереди кто-то, очевидно переводчик, показывал дорогу иностранцу. Говорили по-французски, и обе группы оказались возле двери заместителя директора музея. Орлов протянул Гурову электронный переводчик с маленьким наушником. Французом оказался высокий статный господин с пушистыми седыми усами. Было ему лет шестьдесят, и, судя по его костюму и ботинкам, был он миллионером, если не миллиардером. Гуров вспомнил про намеки Мари во время видеобесед и насторожился.
– Господа, прошу всех садиться, – предложила Мари по-французски. – Представлю собравшихся здесь. Меня знают все, потому что я занималась организацией этой встречи. Теперь представлю господина Жюльена Карона с французской стороны, генерала полиции Орлова с российской стороны и полковника Гурова тоже с российской стороны. Господин Карон, я пригласила вас сюда в музей, чтобы здесь, под сводами этого храма культуры, выяснить один вопрос, имеющий международное значение. Касается этот вопрос взаимоотношения двух стран, культурного обмена.
Француз насторожился и стал что-то горячо говорить своему переводчику, но тот только разводил руками.
– Господа, мы собрались здесь, чтобы не столько разобраться в одном инциденте, сколько покончить с ним и расстаться в состоянии мира и взаимопонимания. Прошу вашего внимания, я поставлю одну аудиозапись.
И Мари включила запись. Переводчик монотонно и не всегда корректно переводил диалог двух мужчин. А еще Гуров увидел, как господин Карон вцепился руками в подлокотники кресла и весь подался вперед. На записи некто, видимо бывший российский гражданин Поль Лари и специалист из фирмы «Арсен-Пари», рассказывали Жюльену Карону, как можно украсть знаменитую русскую икону. Француз побледнел. Гуров решил, что он сейчас вскочит на ноги, разразится гневными тирадами и покинет кабинет, где его никто не имеет права удерживать. Но почему-то он этого не делал. Мари отключила запись и стала пояснять, что силами российской и французской полиции все лица, участвующие в подготовке хищения, выявлены и арестованы. Им предъявляются обвинения в хищениях, покушении на убийства и тому подобных тягчайших преступлениях.
