Парк живет своей жизнью. Молодежь безмятежно прогуливается по дорожкам, одни держатся за руки, смеются и обмениваются веселыми шутками, а другие располагаются на мягкой траве с книгами в руках или в наушниках, полностью погруженные в мир собственных мыслей. Где-то в уголке парка слышны звуки музыки. Голоса детей, молодежи. Голоса молодых людей, шумные и радостные, словно солнечные зайчики, рвущиеся из рук. «И я был таким, и я был молод и тоже жил счастливо. Но я и сейчас счастлив, – напомнил себе сыщик, – просто стал степенным и воздержанным».
Молодые мамы, гуляющие со своими малышами, неспешно катят перед собой коляски, останавливаясь около клумб с цветами, чтобы показать детям что-то яркое и красочное. Время от времени они присаживаются на скамейки, наблюдая за играми малышей на детских площадках, разговаривают друг с другом, делясь советами и опытом, а их голоса наполняют воздух доброжелательной добротой и пониманием.
Можно любить город, а можно любить природу, но, когда в твоем городе так удачно собрано все: и городское удобство, и дыхание природы, ты чувствуешь гармонию в душе. Атмосфера парка проникает в самую душу: каждый уголок этого городского оазиса наполнен светом и уютом. Звуки шороха листьев, отдаленные крики детей и редкие звонки велосипедов будто бы сливаются в единый, бесконечный аккорд, плывущий над парком. Это место, где время замирает, позволяя каждому вновь обрести простые радости и испытать настоящее единство с самим собой и окружающим миром.
Старики, сидящие на скамейках вдоль аллей, словно стражи времени, погружены в свои мысли или невзначай отдаются непринужденной беседе с соседями по лавочке. Лица их – образы спокойствия и добродушия, вылепленные десятилетиями испытаний и радости, печалей и улыбок. Бывалые и мудрые, они обрели то особенное умиротворение, что приходит лишь с годами. Некоторых из них можно заметить с шахматными досками. Они вдумчиво изучают фигуры, время от времени тихонько передвигая ладьи и ферзей, словно зная, что успех не важнее самого процесса игры. Эта шахматная партия сродни жизни: однажды сделанный ход может привести к неожиданному исходу, но мудрость и терпение находятся в умении читать будущее собственным сердцем.
Другие просто наслаждаются легкими дуновениями ветра, который овевает их лица, приятное дыхание города, живущего своей неторопливой суетой. Да, именно так, и именно здесь ты не чувствуешь стремительного и неумолимого движения города, его невероятного ритма. Этот ветер – несуетливый и благостный, как и сами старики, символ жизни и движения. Он несет с собой ароматы начавшегося лета, шум далеких машин, отголоски чужих разговоров. Это дыхание напоминает им о том, что город живет рядом, но этот парк рядом с городом никуда не спешит, принимая их в свои объятия. Так они сидят, наблюдая, как вокруг протекает жизнь. Их глаза, глубокие и ясные, видели многое, и, возможно, именно поэтому они научились радоваться простым вещам. Рядом с ними, на этих тихих скамейках, сама жизнь замедляется, обретая свое истинное значение в этих мгновениях покоя и гармонии.
Ну, вот, решил Гуров, теперь можно идти домой.
– Маша, ты дома? – зычно позвал Гуров из прихожей.
– Что за вопросы? – отозвалась с кухни жена. – Куда я могла деться от любимого голодного и уставшего мужа?
Маша выпорхнула из кухни с перепачканными в муке руками и чмокнула мужа в щеку. Ну, вот и порядок, подумал Лев Иванович. Теперь бокал вина или рюмку водки, вкусный ужин, и задремать перед телевизором, и только ощущать рядом теплое неторопливое дыхание Маши.
Когда Саула привели в кабинет Гурова, он молча достал из сейфа пакет, развернул кусок меха и положил его кожей вверх на столе. Саул молча уставился на находку, потом опустил голову. Молчание длилось всего пару минут, но за это время Саул, казалось, метался в своих мыслях, пытаясь принять правильное решение.
– Не надо молчать так глубокомысленно, Серафимов, – сказал Гуров. – Это непродуктивно. Нам обоим невыгодно тянуть время, потому что нужно заканчивать это дело, а тебе определяться с твоей позицией в этом деле. Либо ты молчишь, мы предъявляем доказательства в суде и ты получаешь по максимуму, либо ты включаешь голову, помогаешь нам во всем, и мы пресекаем все вместе этот французский проект. Повторюсь для особо непонятливых: вместе пресекаем, а не только уголовный розыск.
– И типа мне зачтется признание и содействие следствию? – хмыкнул Саул. – Срок на пару лет скостят?
