Гуров был совершенно прав, потому что именно так оно всегда и работало. Подозреваемые никогда не рассказывали все и сразу. Они либо сначала просто не могли все вспомнить, отчаянно лгали, пытались вывернуться, или просто на автомате или каком-то внутреннем барьере недоверия к следователям говорили полуправду. А на следующие утро после допроса показания обычно менялись. Некардинально, но подробности вырастали на стволе дерева признания раскидистыми ветвями.
Ида была красивой. Липаненко был прав по поводу животного магнетизма. Ее красота была неправильной, угловатой, асимметричной. Слишком длинный нос, пухлые губы, на первый взгляд негармонично смотревшиеся на лице, глаза, вроде бы серые или зеленые, хамелеоны, как свет попадет, такого цвета и будут. При этом в целом ее внешность приковывала внимание, лучась каким-то странным очарованием.
– Надо же, ваш напарник нам так вас и описал. Что, будете сидеть и молчать, кусая губы? – сказал Гуров, присаживаясь в кресло.
– Ну что вы. Я тут уже сама жду не дождусь нашей беседы, нехорошо заставлять женщину ждать, – фыркнула женщина.
Ида пока еще тоже не решила, какую линию поведения ей выбрать для общения со следствием. Ей самой не верилось, что ее все-таки задержали, что такой идеальный план вот-вот треснет по швам. Время от времени на ее лице мелькала тень сожаления. Но явно не по Овсову.
– Вы сами привезли Овсова в больницу, зачем вы решили его убить? Ведь явно вы пришли туда не для того, чтобы принести своему мужу и напарнику апельсинов. Значит, кто-то вам велел. Скорее всего, босс. Или это было ваше служебное рвение? Кто у вас в паре был мозгами, а кто руками?
Ида устало улыбнулась:
– Это была не я. Если он сказал вам, что я его привезла, то снова бредит. Я не привозила Сергея в больницу. Знаете, с каким трудом я его там нашла?
– Как интересно. А кто же тогда? Так-то он нам почти все рассказал, и про побег Липаненко, и про то, что с вами в тот день был еще кое-кто, и что дом, в котором вы жили, вы тоже выбрали не просто так.
– Дочь соседки нас заметила. Она там жила на даче, собиралась открыть курсы йоги на свежем воздухе. Как меня увидела, стала стучаться, предлагать совместные занятия. Совалась в дом, постоянно что-то высматривала, хотя сама говорила, что хочет у нас попросить разрешения заниматься на нашей лужайке, у нее там огород с полезными травами, а у нас просто обычный газон. В общем, я с ней по-соседски поговорила. А ночью, когда я спала, она выкрала Серегу и увезла его. Представляете, как забавно. То мы крали людей, то вот. Украли нас. Точнее, одного из нас. И как она смогла-то взрослого мужика уволочь. С меня семь потов сошло, когда я его просто с пола на диван перетаскивала.
– Отчаянная женщина, – заметил Гуров, и тут в дверь постучались. Один из оперативников принес папку и доложил:
– Фотографии с камер наблюдения Филатовской больницы, просили передать.
– Понял. – Гуров открыл папку и рассмотрел фотографии. Да, можно было смело сказать, что женщина, которая привезла Сергея, очень сильно пыталась не попасться и не выглядеть так, будто она делает что-то не то. Стандартная реакция человека, воспитанного на американских фильмах и неожиданно влезшего в криминальную историю: если за тобой идет слежка, просто надень бейсболку и темные очки. А то, что это может привлечь внимание, особенно в условиях пасмурной зимней Москвы, остается за кадром восприятия. Как и наличие крошечной собачки, сидевшей в машине на руле и, судя по фотографиям, отчаянно лаявшей.
– Да, пискля ее эта постоянно орала, – сказала Ида, заметив, что рассматривает сидящий напротив нее полковник.
– А я все гадал, настоящая она или игрушечная.
– Да не, настоящая. Порода какая-то очень дорогая.
– А сейчас по плану вы должны перейти к тому, что у них все есть, а у вас, бедной и несчастной, ничего не было и поэтому вы пошли на преступление? – поинтересовался Гуров.
– Ну почему. У меня было. И есть. Почти все.
Гуров вспомнил о том, что говорил бывший муж Иды. О том, что она всегда потрясающе врала. И после этого всегда сама так искренне верила в ложь, что истории обрастали десятками ярких подробностей. И ведь Ида их все помнила и не путалась. Хорошо, что тогда Гуров успел побеседовать с Владимиром Кимом, и это помогло ему сейчас подготовиться к допросу.
С такими лжецами нужно быстро задавать вопросы, а фразы строить самые простые, требующие короткого и четкого ответа.
Ида смотрела на Гурова так, как будто это он был на ее месте, словно это он подозреваемый, а не она. Эта женщина потрясающе меняла линию поведения. Но и такие люди уже попадались Гурову.
– Итак. Ваш напарник рассказал нам много всего интересного. Но думаю, все же стоит послушать и вашу версию, Ираида.
Лев улыбнулся уголком губ. Технический отдел Главка работал на предельных оборотах. Как оказалось, Ида меняла имена несколько раз. Ираида. Ада, Ира… Ида. Как если бы хотела запутать следы, но именно ее имя привело к первой трещине в выстроенной защите Иды.
– Вот как оно. Ну ладно. Раскопали, значит.
