– Да нет, я, конечно, потом все расскажу, я тут у вас, в гостях сижу. В этом вашем общем приемном покое.
– В дежурке?
– Ага.
– Ну, нам еще часа полтора точно ехать.
– Вот и хорошо, я успею выпить тут весь кофе, а Ида точно уже никуда не сбежит, подожду, пока ее привезут, и покараулю, – сказал Иван и отключился.
– Он вообще-то слово «нет» знает? Или и в работе тоже постоянно спорит и делает все по-своему? – с интересом спросил Крячко. – А вообще, мне кажется, что очень интересный персонаж. Его бы к нам на работу переманить, как думаешь? Сплю и вижу. Будет бегать по коридору, шуметь, а мы будем говорить, что это наш местный барабашка.
– Странно, что такой персонаж, исходя из его послужного списка, по сути, работает обычным, просто очень дорогим инженером. Ну точно не из-за денег.
Крячко усмехнулся:
– Вот не поверишь, как тут все совпало, но я знаю, почему он ушел из ФСБ. Там была забавная история. Ваню этого хорошо знает директор Бутырки. Они вместе то ли служили где-то, то ли путешествовали, я так и не понял, потому что он первый сказал мне, чтобы не думали обвинять во всем Ивана, что он не человек, а золото, а памятник ему нужно вырубить прямо внутри бриллиантовой скалы. И вроде бы хотел поделиться со мной историями, но застеснялся. Он же и рассказал, почему такое сокровище ушло на вольные хлеба. Парень действительно очень талантливый, может собрать на коленке любое устройство, построить дом из спичек, макарон и жвачки, бывал в горячих точках и сам горяч не в меру.
– Это мы уже заметили по его стилю общения, – отметил Гуров, усмехнувшись.
– Да, так вот. Он узнал, что один из коллег очень сильно проворовался. Притом настолько сильно, что в это даже сложно было поверить. Пока тот парень был на работе, наш Ваня наведался к нему на дачу и в прямом смысле этого слова привез в свое родное управление два чемодана денег. Сотрудник его, как оказалось, не доверял банкам. А чемоданам и даче доверял. Вроде как кто полезет за город, тем более поселок хорошо охранялся и там жила еще охрана на самой даче. Но их Ваня, как я понимаю, уложил лицом в пол, объяснив, что не стоит с ним сегодня спорить, потому что он не успел пообедать и пообедает ими.
– Вот надо же, даже не поговорил, а просто пять минут послушал монолог Ивана, а уже перенял его манеру разговаривать, – восхитился Гуров.
– А как доеду, так еще и автограф у него возьму. В общем, привез он эти чемоданы и оставил в холле. Открытыми. Что там происходило дальше за закрытыми дверями начальства, никто не знает, но Ваня вышел оттуда без значка. Формально он вообще на пенсии. Ему там за все ранения, горячие точки и места службы еще и молоко положено за вредность, не то что пенсия раньше времени.
– Вот о чем-то подобном я и подумал, что либо прописал он кому-то, либо устроил такое веселье, что начальство это веселье пережить уже не смогло, – улыбнулся Гуров. Ему совсем не хотелось, чтобы Иван был к причастен к этому делу, и теперь был шанс, что умный мужик действительно тот, кем и кажется со стороны. Тем более что он снова оказался очень полезным персонажем.
Иван сидел в холле и сиял, как начищенный пятак, и, как обещал, выпил почти весь кофе в автомате, судя по пустым стаканчикам.
– Тебя хочется задержать просто за чересчур довольное лицо, – хмыкнул Гуров.
– Она молчит и не колется, а вот Овсов, когда узнал, что дама его наведалась не капельницу ему поправить и цветы принести, готов пообщаться, но сегодня к нему нельзя, потому что того и гляди двинет кони.
– Говорить, значит, захотел? Это очень даже хорошо. Она успела добраться до его палаты?
– Успела, вошла внутрь, и, как водится в жизни и сериалах, ее перехватили у самой кровати болезного. Но ваш начальник – золотая голова, пока вы там ездили погулять на свежем воздухе, парня вместе с каталочкой и капельницами переселил в другую палату.
– Ваня, а ты когда успел с нашим начальством познакомиться? – заинтересовался Гуров.
– А, – махнул рукой Иван, – да я с ним раньше был знаком. Петр Николаевич, правда, очень мудрый дядька. Мы так-то шапочно знакомы, просто на каком-то сабантуе виделись, но он и не вспомнит, а у меня просто память профессиональная.
– Ну почему не вспомню, это был прием по случаю окончания года в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца, – сказал Орлов, шагавший в свой кабинет. После этого он прошел дальше по коридору, а Иван улыбнулся:
– Ну, я же говорю, офигенный дядька. Так что у вас дальше по плану?
– Пока Ида еще не перезрела, будем допрашивать сегодня, по горячим следам, а потом завтра, когда они уже остынут и она либо передумает, либо решит, что теперь можно рассказать всю правду.
