– Если по порядку, то все произошло следующим образом. – Женщина озабоченно свела брови к переносице. – Я приехала вчера утром, открыла магазин и сразу заметила грязь на полу – это были следы чьих-то ног, хотя вчера при мне уборщица закончила мыть полы и они были в идеальном состоянии. А потом я увидела, что шубы висят в беспорядке. Мы их развешивали после получения в строгом порядке, чуть ли не по линейке, а тут я увидела, что многие сдвинуты. Я, конечно, сразу испугалась, что часть коллекции похищена. Да еще и эти следы ног на полу.
– Следы ног, отпечатки подошв? – поинтересовался Гуров, бросив взгляд на то, как Крячко делает в блокноте пометки о том, что следует уточнить у приезжавших по вызову сотрудников, что и в каком виде было зафиксировано.
– Нет, не следы, господин полковник! Это меня и смутило.
– Прошу вас не называть меня господином полковником, – недовольно отозвался Гуров. – Зовите меня просто Лев Иванович. Так что же было на полу?
– Пыль от обуви, которую смели половой тряпкой, – пояснила женщина. – Те ребята, которые приезжали, сказали, что теперь следы не восстановить, что преступник действовал умело.
Расспрашивать хозяйку о стоимости шуб из этой парижской коллекции было глупо. И так понятно, что большинство из них стоят дороже новой иномарки. Украсть такую шубу можно, но вот что с ней делать потом? Это ведь не стандартная модель, которая ежедневно выходит из швейного цеха обычной меховой фабрики. Каждое из изделий, привезенных сюда из Франции, индивидуально, фотографии этой коллекции есть на соответствующих сайтах. Такую шубу не подаришь жене или любовнице, ее не продашь за полцены на вещевом рынке или через сайт типа «Авито». Может быть, тот, кто вломился сюда в ту ночь, рассматривал шубы и убедился, что красть их нет смысла?
Гуров слушал рассказ Пустосоловой о меховой коллекции, а сам смотрел, как Крячко рассматривает окна и двери, запоры, подоконники, полы возле окон. Нет, помещение было мастерски снято с сигнализации, а потом снова поставлено. Тот, кто это сделал, хорошо разбирается в сигнализациях, электронике, знаком с подобными системами. Такой человек не полез бы в дорогой бутик, если бы не был уверен в том, что украденное удастся быстро сбыть. Как правило, сначала налаживается канал сбыта и только потом, как завершающая фаза операции, происходит кража. Но здесь все наоборот. И следы обуви на отмытых до стерильности полах! Человек увидел, что напачкал пыльными подошвами, и смахнул все тряпкой. Понятно, что годного для идентификации отпечатка здесь никто не нашел. Что-то здесь не так! До такой степени не так, что не верится ни в случайности, ни в глупость потенциального похитителя. А ведь Петр промолчал, не сказал ничего, но и сам понял, что за этим рядовым происшествием кроется что-то странное, нелепое и опасное. Понял, но промолчал генерал! Правильно, что промолчал. Знал, что Лева Гуров не подведет, что обязательно поймет, почувствует, ухватится за это дело.
Торжество открытия бутика было уже скоро. Сразу после этого мероприятия магазин откроется для покупателей, а значит, надо спешить, надо постараться разобраться во всем за эти несколько дней. Надеяться, что коллекция теперь в безопасности, было можно. Шум в полицейской среде Пустосолова подняла изрядный, если кто-то наблюдает за бутиком из банды потенциальных похитителей, то они все поняли. А тут еще хозяйка решилась на крайний шаг и наняла на несколько дней охранника. Правда, она не разрешила ему находиться в магазине. Он охранял магазин снаружи, сидя в своем автомобиле перед витриной. Попасть в помещение иными способами было невозможно. Правда, если злоумышленники не прокопали тоннель или не проломят стену из соседнего магазина или потолок из квартиры на втором этаже.
– Я хочу задать вам еще один вопрос, – перебил Гуров женщину. – Расскажите, какое впечатление у вас оставил тот беспорядок на вешалках, который вы увидели после проникновения. Кто-то выбирал нужный фасон, или кто-то примерял некоторые из шуб, а может, другие мысли вам пришли в голову. Ведь ничего не украли.
– Ох, беспорядок был ужасный! – Пустосолова всплеснула руками. – Это такое кощунство, ведь их явно кто-то все перещупал своими грязными руками! Прикасаться к таким вещам – это просто преступление.
Гуров посмотрел на Крячко, отмечая, как тот еле сдержался, чтобы не хмыкнуть. Для сыщика преступление – это деяние, предусмотренное Уголовным кодексом, а то, что кто-то что-то пощупал без разрешения, преступлением не является. Преступление – несанкционированное проникновение в чужое помещение, но степень тяжести здесь минимальная.
– И все же, Ольга Валерьевна. – Гуров подошел к вешалкам с шубами. – Как выглядело все это в тот момент, когда вы поняли, что кто-то здесь похозяйничал?
