– Во-первых, дождаться прибытия государя Синтара. – Искандер показал на один из свитков: – Он уже выехал и будет здесь со дня на день… надо думать, с царевной и обещанным войском. Но, в свете того, что нам открылось, отправляться в Танарию кажется мне не самым разумным решением. После долгой молитвы в храме Аштура меня посетила мысль о том, что, прежде всего, необходимо срочно созвать консулат. Да, раньше срока, но этого требует сложившаяся ситуация. Трудность как раз не в этом, Калигар. А в чем – ты уже, наверное, догадался. Я вижу это по твоему лицу.
– В том, что у нас фактически нет никаких доказательств? – Наместник нервно хохотнул. – Кроме разваливающихся от старости свитков, обрывка письма, свидетельств трех варваров с севера и трех женщин – царевны, мельи и той грудастой сообщницы наемного убийцы. Думаешь, этого будет достаточно, чтобы обвинить всеми уважаемого, миролюбивого и приятного в общении царя Эзру, все замыслы и планы которого носят исключительно матримониальный характер?
– Ты прав. – В голосе Искандера появилась горечь. – Это тоже препятствие у нас на пути, но главная беда в том, Калигар, что они просто не приедут. Не откликнутся на мой зов и не соберутся ни в Танарии, ни в Баасе. Ни один из правителей. Вспомни, чем закончился последний консулат. Я для них теперь не царь-попрошайка, который вечно жалуется на судьбу. Я – безумец и при этом опасный: на мне кровь баасийского государя, похищение дочери царя Ангуса и наверняка еще десяток-другой преступлений. – Он невесело усмехнулся. – Что если мне пришло в голову перебить всех собравшихся венценосных особ, а потом захватить их дворцы и земли? Скажи честно: ты бы принял мое приглашение?
Калигар промолчал.
– Я не знаю, что делать, брат, – еле слышно проговорил царь и отвел взгляд в сторону. – Я запутался и не чувствую в себе сил бороться. Возможно, всем будет лучше, если я вернусь на границу, выступлю против Мессы и с честью погибну в одном из боев.
Наместник открыл было рот, чтобы яростно возразить, но в этот момент дверь распахнулась и в покои царя вошел вождь северян.
Неторопливой, расслабленной походкой он приблизился к столу и воткнул в него две стрелы, на которых вместо оперения болтались лоскуты красной ткани: одну перед Искандером, другую – напротив Калигара. Выглядел он при этом настолько серьезным, что наместник предпочел уточнить:
– Надеюсь, это не означает, что ты объявил нам войну?
Рагнар посмотрел на их хмурые, усталые лица и неожиданно широко улыбнулся:
– Так по обычаю северян приглашают на свадьбу. Я сегодня женюсь и хочу, чтобы вы разделили со мной эту радость.
Царь и его советник переглянулись.
– Женишься? На ком? – сдержанно поинтересовался Искандер. – Успел найти себе новую невесту?
– Провалитесь вы оба, откуда такие мрачные мысли?! – удивился Кромхарт. – Я беру в жены мою Герику, мелью Тривии. В день свадьбы по нашей традиции мужчины после полудня собираются в доме жениха, пьют вино, веселятся, поют, славят Крома и рассказывают смешные истории, и так продолжается до заката. А потом все вместе они идут за невестой, и жених уводит ее, чтобы сделать своей. После этой ночи она больше не принадлежит прежней семье и переходит в род мужа… В общем, мне понадобится вино, свежее мясо и место, где можно разжечь костер.
– Герику, значит, – усмехнулся царь. Эта новость его порадовала: выходит, он не зря потратил время, убеждая Рагнара, что тот несправедливо относится к девушке. – Постой, но ты же хотел жениться на ней, когда мы прибудем в Танарию. Мы бы устроили там настоящий праздник и свадебный пир…
– Послушай, Искандер, – вождь северян подошел ближе, и глаза его непривычно, как-то по-особому заблестели, – мне не нужны все эти пиры и роскошные праздники. Мне нужна только моя женщина, которую я люблю и которая любит меня. И я не хочу ждать, ведь не известно, сколько еще дней мне отмерили боги… Кстати, еще нам понадобятся отдельные покои для свадебной ночи и Верховная жрица Тривии – Герика желает, чтобы та благословила наш брак.
Дверь распахнулась снова, и в комнату вошел запыхавшийся слуга. Низко поклонившись наместнику и царю, он подошел к Искандеру и что-то быстро сказал ему на ухо.
– Демоны Бездны! – прошептал тот, поднимаясь с места. – В Баас прибыла атемис Сефира из храма Тривии в Междуречье!
Увидев знакомую фигуру, слишком уж торопливо поднимающуюся по ступеням дворцовой лестницы, Искандер ощутил острое желание вернуться в свои покои и запереться там до тех пор, пока Сефира не уедет. Но подобного малодушия ему не простил бы ни один бог, поэтому царь остался стоять на месте, стараясь выглядеть приветливым и спокойным.
– Да пребудет с вами благословение Тривии, атемис, – вежливо поздоровался он, когда Верховная жрица приблизилась к нему, но, взглянув на ее лицо, замолчал. Сефира была в ярости – пожалуй, если бы не хорошее воспитание и стоявшие неподалеку воины царя, она бы набросилась на Искандера и надавала ему пощечин.
