- Не так чтобы, - признался я. - Больше на представление какое-то похоже. Хотел бы убить, давно тут уже мертвые валялись. А ты и перья кидаешь, и в воздухе пишешь что-то. Теперь вон - тренируешься.
- Ты что, правду не понимаешь? - Жариков удивился, даже брусок перестал сжимать, от чего тот распрямился. - Ну что за день, на неуча попал. Как ты вообще колдовать-то можешь, или только светляков зажигать умеешь? Сожгу я вас в призрачном огне.
Тина ахнула еще громче, чем когда узнала о красной пыли. Мефодия затрясло. Только подружка его лежала молча и без эмоций, не баба, кремень. Хотя нет, пригляделся - без сознания валяется.
- Ну вот, - Жариков разломил брусок на две половины, расстегнул накидку, обнажив грудь, и приложил к коже отломанный кусок. Тот начал медленно погружаться вовнутрь. - Больно. Но ничего, сейчас вы поймете, что такое боль.
Половинка бруска погрузилась в лжекупца без остатка, он бросил вторую половину на пол и простер над ней руки, что-то бормоча. Твердый на вид предмет начал растекаться в лужицу.
- Обратите внимание на сплав тарквиста, - лекторским тоном обратился Ермолай к нам. Он даже чуть преобразился, став выше и солиднее. - Применяется для запрещенных обрядов, прямые поставки с Ледяного острова. За половину грамма, найденного у колдуна, развоплощение и смертная казнь. Да-да, для тебя, колдунишка, рассказываю, а то ведь так неучем и помрешь. Для тарк-обряда нужно два грамма тарквиста в смеси с любым упругим материалом, я вот заморский тягун взял, семнадцать цзи-шань, - он показал рукой на летающие шарики, - и пучок перьев любой птицы. Даже курица подойдет.
Меж тем от лужицы начал подниматься легкий дымок.
- На тарквист можно воздействовать только тарквистом. Поэтому маг, или колдун по-вашему, должен поглотить половину, дело это несложное, но неприятное. Когда кровь насытится металлом, можно будет воздействовать на остальной.
Дымок начал собираться в шар.
- Перьями пишем обычные для таких случаев заклинания - серого праха, источения, я вот добавил ломки поганой - от нее хорошо кости ломаются, когда мышцы скручиваются, в общем, всего, чтобы вы подольше и посильнее помучались. Тут не надо бояться переборщить. Тем более что народу маловато, так хорошо бы человек тридцать в круг загнать и одновременно их...
Жариков медленно сжал кулак, показывая, что бы он сделал с этими тридцатью людьми.
- Вот этот круг, в котором вы стоите, не даст эманациям смерти и боли вырваться наружу. Сразу. А в конце, когда сожмется до размеров ореха и взорвется, тут такое будет, - он опять визгливо засмеялся. - За сотню километров почувствуют, что тут произошло. Это не втихую резать ради синей смерти.
- А синюю смерть тоже так же добывают? - поинтересовался я.
- Все, молчи, - Жариков замахал на меня руками. - Стыдно даже с тобой разговаривать, не знаешь ничего. В общем, дорогие мои, ждут вас муки страшные и смерть нехорошая.
Меж тем шарики какие-то-цзы закончили болтаться в воздухе бесцельно и собрались возле черного облачка, в который целиком превратилась половина бруска. И начали втягивать в себя черный дым.
- А почему семнадцать, если нас только четыре?
- Ох, тебя ко мне в учебную группу, ты б из Университета в два счета вылетел, - обнадежил Жариков. - Это же просто. Четыре внизу. Четыре вверху. Двенадцать по ребрам. И один в середине, по центру.
- Это получается двадцать одно, - посчитал я.
- Молодец, хоть тут соображаешь, - колдун одобрительно кивнул. - Четырех не хватает. Где же они?
И голову так наклонил, чуть вперед выдвинув, мол - угадай!
- Не знаю, - честно признался я. - Академиев не кончали, все больше своим умишком скудным.
- Сейчас увидишь, - Жариков подмигнул. - Начнем с наименее ценного члена вашего коллектива. Которая сейчас валяется и мертвую из себя изображает.
Остатки черного дыма разделились на четыре части. Одна из них спокойно проникла через барьер и медленно подлетела к лицу подружки Мефодия. Та уже передумала изображать из себя покойницу и широко раскрытыми глазами смотрела на клубок дыма, даже не пытаясь отодвинуться. Дым, распавшись на тонкие прозрачные волокна. неторопливо втянулся в ее лицо.
Девушка закашлялась, глубоко вдохнула и замерла, не в силах ни слова сказать, ни выдохнуть. Лицо ее исказилось, руки часто затряслись, она попыталась вскочить на ноги, но те ее не слушались.
- Минут на пять ее хватит, - Жариков авторитетно рубанул рукой. - Слабовата.
Девушка наконец судорожно выдохнула, потом вдохнула и завыла. Мерзко, громко, словно что-то жрало ее изнутри. Она сидела на полу, ноги ее тряслись, а руки царапали пол. Не знаю, как у нее выходило, но ногти, те, что не вырвались с корнем, оставляли в досках глубокие борозды. Жариков добавил света, чтобы нам лучше было видно. Пальцы девушки почернели, пошли язвами, чернота распространялась на кисти, шла выше под одежду. Я уже видел как-то раз что-то подобное, только, помнится, там цвет был немного другой. Девушка уже не выла - хрипела, изо рта вылетала темная кровь, притягиваясь барьером. Ее всю трясло, слышался звук ломающихся костей.
