Хилков развел руки чуть в стороны, и шаровые молнии, сверкнув, оказались возле дракона. От них к летающему существу протянулись искрящиеся синим жгуты, каждое такое попадание оставляло на теле дракона выбоины, которые вскоре превратились в зияющие отверстия. Немногим более десятка секунд потребовалось, чтобы от дракона осталась в буквальном смысле кучка земли. Впрочем, от шаровых молний тоже ничего не осталось.
— Эффектно, — решил разбавить пафос события Тятьев-старший, отряхивая руки. — Но это не второй круг. Кто тебя учил, уж не наш ли дражайший Емельян Порфирьевич?
— Ага, он, — тяжело дыша, кивнул Хилков.
— Старая школа, — одобрительно покивал местный княжич. — Но слегка устаревшая, так сказать. Да и силенок у тебя маловато, хотя твердый третий круг, молодец. А что ты скажешь на это?
Он словно стряхнул воду с кончиков пальцев, и в сторону Хилкова помчались десять шариков. Крошечные, меньше мелкой монетки, они казались совсем безобидными, но я-то видел — в каждом из них больше энергии, чем во всех применявшихся конструктах, вместе взятых. Словно черные дыры. Действительно черные, они поглощали все вокруг — и брошенные навстречу Хилковым молнии, и линии барьера, и защитное плетение купола. Хилков окутал себя пеленой заклинаний, плотной, не хватало только высоковольтного гудения, шарики закружились вокруг, снимая слой за слоем. Колдовской сотник уже не атаковал — он едва успевал ставить одну защиту за другой, целиком сконцентрировавшись на этих шариках.
Княжич Тятьев подошел поближе, остановился метрах в двух от Хилкова и, наклонив голову, наблюдал, как его творения рвут на части выставленные щиты. В этот момент я очень порадовался, что не нахожусь там, внизу, моя защита и секунды бы не выстояла.
— Жаль, такой талант пропадает, — Тятьев-старший выставил вперед руку ладонью вверх, над ней появился такой же шарик, только побольше. — Но, как говорят мои имперские друзья, сик транзит глория принцепс.
И он другой рукой подтолкнул последний шарик, выросший до размеров теннисного мячика.
Шар, наплевав на защиту, вошел в грудь Хилкова и вышел с обратной стороны, завис, собирая своих меньших братцев, и, вернувшись к хозяину, втянулся обратно в ладонь.
Тело Хилкова теперь уже окончательно упало на землю, защитные щиты исчезли. Однако его противник решил не рисковать — огненый поток испепелил стольника, а порыв ветра разметал прах по обожженой земле.
— Ну вот и все, — Тятьев-старший повернулся и смотрел прямо на меня, с расстояния в сто метров мне было слышно каждое тихо сказанное слово. — Надеюсь, Марк, ты не станешь делать глупостей?
Я даже не успел ответить. Видимо, вопрос был риторический — из стен ко мне метнулись жгуты силовых линий, опутали с ног до головы. Внутренний голос бубнил о попытках вмешательства в работу модуля и успешно отраженных атаках, обещал что-то сделать, но что — я не узнал. Снова, вот уже третий раз за неполные двое суток, свалился в спасительный обморок. Как барышня кисейная прям.
Меня разбудил звук капающей воды. Не монотонный, как обычно, а с паузами, причем разной длительности. И это реально бесило. Открыл глаза, вокруг царил полумрак, бледный желтоватый свет исходил от стен просторного помещения с высоким потолком. И от потолка, кстати, тоже. И от пола, на котором я лежал. А вот окон в комнате не было, как и мебели, и дверей, сплошная подсветка.
На удивление, чувствовал себя отлично, ничего не болело, никакой замутненности сознания. Я отлично помнил все, что происходило, по моим меркам, почти только что. Однако, судя по часам, половину дня я пропустил, было уже около восьми вечера. Ну да, утром мы выехали, часам к десяти были на месте, гуляли туда-сюда, потом восьмичасовой здоровый сон, если не считать попыток вторжения в мое многострадальное сознание, вот как медом намазано оно, все кому не лень пытаются в нем покопаться.
Попрыгал для порядка, якобы разгоняя кровь, руками помахал, огляделся.
Истинные габариты комнаты терялись из-за неясности границы между поверхностями. Свет от них шел не сплошняком, а пятнами, где-то ярче, а где-то вообще ничего. Подошел к стене, отсчитал до другой десять шагов. Другое измерение было таким же, значит, где-то восемь на восемь метров. Подпрыгнул, с третьего раза достал до потолка. И метра четыре в высоту. Хоромы.
— Нагулялся? — послышался голос из угла, я аж вздрогнул.
Пригляделся, на фоне неравномерной подсветки было заметно какое-то темное образование. Судя по голосу — женское.
— Ну чего уставился? — продолжал голос. — Заняться нечем?
Отвечать не стал. И так понятно, такая же жертва произвола, как и я. Без еды и воды обычный человек может прожить несколько дней, а я, думаю, с месяц протяну. Так что особой надобности в выяснении местных тюремных обычаев у меня не было, а поощрять вот такую манеру разговора не хотелось. Отвернулся, прошелся вдоль противоположной от незнакомки стены, осматривая стену.
— Эй, я тебя спросила, — не унималась молодая, судя по голосу, девушка. Хотя с магией возраст — понятие растяжимое. — Где только таких воспитывают.
