– И вам здравствовать, Бадри Автандилович, – ответил я, принимая тон собеседника, и пожимая огромную, твёрдую как доска, ладонь с золотой печаткой на среднем пальце, сверкающей россыпью мелких брильянтов. Вопреки моим ожиданиям, Багратов не стал ходить вокруг да около, так что, стоило нам расположиться за столом и налить по первой чашке чая, как разговор зашёл о деле, ради которого он и назначил эту встречу. Но, как вскоре выяснилось, я несколько ошибся, предполагая, что речь пойдёт всё о тех же иллюзорах. Уважаемого дельца, оказывается, заинтересовало кое-что другое… правда, напрямую связанное с этой игрушкой, точнее, некоторыми её свойствами.
– Ваш… иллюзор, Ерофей Павлович, демонстрировал манипуляции материальными объектами, – осторожно проговорил Багратов, цепко следя за выражением моего лица. – Я хотел бы знать, это ваша собственная разработка?
– Именно так, – кивнул я.
– Замечательно… вы её уже запатентовали? – чуть расслабившись, улыбнулся мой собеседник, крутя стоящую перед ним на столе полупустую чашку.
– Вы имеете в виду иллюзор? – уточнил я.
– Нет, ментальный конструкт, позволяющий ему манипулировать предметами, – покачав головой, произнёс делец.
– Даже не думал об этом, – пожал я плечами.
– Вот как? Это, уж простите за критику, упущение с вашей стороны, – вздохнул Багратов, на что я усмехнулся.
– Не думаю. Дело в том, что я просто не имею права на такой патент. В основе способности иллюзора к взаимодействию с материальными объектами лежит известный конструкт «пыльная рука», я всего лишь модернизировал его. Нет, запатентовать эту модернизацию, конечно, можно… но это будет непросто. Всё же не первичное изобретение, для патентования которого нужна лишь математическая модель. А времени на всякие разборы, исследования и защиту, на комиссии и прочие хождения по бюрократии у меня нет. Вообще.
– Хотите сказать, что ваш этот… хомяк – всего лишь сгусток управляемой пыли? – изумился делец.
– Совершенно не обязательно, – я покачал головой. – Эту часть ментального конструкта можно заменить и на другие… основы. Например, компаньон Златы Бийской – белый медведь, построен на ледяном контуре, матрице поведения оригинального медведя, с использованием оптических и осязаемых иллюзий.
– Понятно, – задумчиво протянул Багратов и замолчал. Я же, пока мой собеседник пребывал в глубоких раздумьях, решил продегустировать выставленные на стол угощения и успел перепробовать аж три вида варенья, когда гордый сын гор, наконец, вынырнул из своих размышлений. – Знаете, Ерофей Павлович, князь Старицкий немного рассказал мне о вас и вашем увлечении ментальным конструированием. В том числе и о том, что в Ведерниковом юрте вы выполняли некоторые работы на заказ и даже владели собственной мастерской. Да, я и сам немного разбираюсь в этом направлении… В общем, посмотрев на ваше творение… иллюзор, да… я решил заказать вам разработку одного ментального конструкта для моего производства. Точнее, не так. Мне хотелось бы, чтобы вы поучаствовали в модернизации нашей продукции, наряду со специалистами моего корпуса разработчиков.
– И чем же я могу вам помочь? С ученическим-то сертификатом! – изумился я.
– Осязаемые оптические иллюзии, способные реагировать на чужое воздействие, – отчеканил Багратов, но, увидев мой незамутнённый взгляд, решил развернуть объяснение. – Ну, в качестве примера могу привести разработку, над которой мои люди бьются третий год без всякого успе… кхм. Почти без успеха, скажем так. Иллюзорная книга, привязанная к зеркому.
– О, понял. То есть текст находится в зеркоме, но при необходимости пользователь может превратить его в иллюзорную книгу, которую можно пощупать, полистать и так далее, да? – дошло до меня.
– Именно. Это, правда, лишь один из аспектов. Мы сейчас работаем над проблемой уменьшения зеркомов, но, к сожалению, даже лучшие из нынешних образцов не позволяют сделать устройство с площадью рабочей поверхности меньше семидесяти квадратных сантиметров. Система ментальных конструктов, если не урезать её до совершенного минимума, просто выжигает амальгаму меньших размеров. С вашей же идеей, я полагаю, есть возможность вовсе отказаться от нестойкого зеркального носителя и перевести работу коммуникатора в область чистой иллюзии. Оптической и, самое главное, осязаемой, способной реагировать на материальные воздействия извне. Понимаете?
– Это интересно, – протянул я и запнулся. – Это очень, очень интересно, но, Бадри Автандилович, тут есть одна очень большая проблема.
– Какая же? – поинтересовался тот.
– Моя занятость, – я развёл руками. – Помимо учёбы в школе, у меня есть некоторые обязательства перед профессором Грацем и князем Старицким. Это важная работа, бросить которую до завершения я не могу. Не имею такого права. Боюсь, у меня просто не хватит времени…
