– Не смешно, – согласился Грац. – Редко, необычно, но точно не смешно. Поверь, Ерофей, как только уважаемый Бадри заварит кашу с оформлением патента, твоё имя окажется на слуху не только у специалистов, но и у всех интересующихся ментальным конструированием. И могу точно сказать: их в последнюю очередь будет заботить уровень твоего сертификата. А вот идеи и наработки…
– Хотите сказать, на меня и тут могут открыть охоту? – возмутился я.
– Нет-нет, ты меня неправильно понял, – отозвался профессор. – Никто не будет на тебя «охотиться», но имя запомнят обязательно. И это хорошо. Репутация, Ерофей. Репутация! В общем, ещё раз поздравляю, и… до завтра.
– Шустро начал, а, Сеславушка? – задумчиво протянул Вышата, любуясь огненными сполохами, переливающимися с одной его ладони на другую.
– Ты же сам предупреждал, что так и будет, – флегматично пожал плечами Грац, мелкими глоточками потягивая ароматный коньяк. – Да и князь о том же говорил, разве нет?
– Так-то оно так, – качнул головой волхв и, резким хлопком потушив пламя в руках, вскочил с кресла. – Каждый призванный привлекает внимание людей. Талантами, качествами, силой… но и плату за это внимание мир берёт немалую. А тут ещё и Виталий словно специально его в гущу событий толкает. Я беспокоюсь за мальчишку. Он вроде бы пока нашёл равновесие, но это так зыбко, ненадёжно! В нынешнем состоянии учить его моему пути – всё равно, что своими руками к сумасшествию толкнуть! Но и тянуть с третьим путём нельзя. Засада.
– Ну, так и чего беспокоишься, раз всё равно ничего изменить не можешь? Вспомни древних: Ubi nil vales, ibi nil velis![1] – с лёгкой насмешкой глянув на пыхтящего словно маленький паровозик друга, произнёс Грац. – Будем ждать.
– Римляне… Древние, ха! – замерев на месте, вскинулся Остромиров, моментально ведясь на подначку. – Тоже мне, авторитет! Накропали кучу чеканных фраз, построили общественные туалеты, и всё, они уже сама мудрость. И это люди, которые нормальную систему счисления изобрести не смогли! Тьфу!
Краем глаза заметив, как собеседник пытается прикрыть прозрачным стеклом бокала губы, чтоб не выдать усмешку, волхв раздражённо цокнул языком… и замер на месте, уставившись куда-то в пустоту.
– О… кажется, ты что-то придумал? – отставив в сторону коньяк, Грац с интересом уставился на Остромирова. Ну да, за столько-то лет общения он неплохо изучил старого друга.
– Можно сказать и так, – губы волхва раздвинулись в предвкушающей усмешке. Он перевёл взгляд на Всеслава и подмигнул. – Если я не могу пока вести паренька по своему Пути, это не значит, что он не может начать изучать основы какой-то иной школы. А если эта школа ещё и поможет ему себя в узде держать, вообще замечательно будет!
– А среди старых школ есть и такие? – искренне удивился Всеслав.
– Есть, как не быть, – усмехнулся волхв. – Школа Числобога, скажем. Воплощение чистого разума. Опасная школа, может чувства выхолостить напрочь, но в нашем случае этого особо опасаться не придётся. Зато можно быть уверенным, что после приобщения к основам школы Числобога парнишка успокоится, и вот тогда-то я его и поведу!
– Как-то это неубедительно звучит, – вздохнул Грац. – Ну да, как говорит князь: жираф большой, ему видней.
– И ведь не поспоришь, – окинув взглядом своё обширное пузо, с довольной ухмылкой констатировал волхв.
Утро второго дня последней недели октября выдалось суматошным, даже суетливым. А всё от того, что увлёкшись работой над обещанным Багратову конструктом, я банально проспал, и даже будильник, предусмотрительно поставленный на семь утра, не смог меня разбудить. Два часа сна за двое суток – это всё же очень мало. В результате проснулся я лишь в восемь утра, от звонкой трели зеркома. Счастье ещё, что княгиня Старицкая решила предупредить о своём визите… за четверть часа. И нет, это не стало для меня новостью. О сегодняшней встрече мы договорились ещё несколько дней назад, когда я наконец выбрал несколько учебных заведений из представленного ею списка. И именно сегодня мы должны были навестить эти школы. Пришлось вспомнить почти забытое прошлое, когда-то почти ставший родным кубрик и ор дневального: «Рота-а, подъё-ом!»
К машине я вылетел из подъезда вовремя, прилично одетым, но взъерошенным после душа, всё ещё сонным и… почти голодным. Да, кажется, брюхо тоже решило поностальгировать по курсантским денькам. Впрочем, Лада Баженовна, если и заметила мою спешку, ничем не выдала своего отношения к ней, за что ей огромное спасибо. Спросонья я был почти готов услышать запомнившийся на всю жизнь рык куратора, с его неизменным: «В строй, ежи беременные!», зато почти моментально выплыл из заторможенного сонного состояния, услышав высказанное мне ласковым женским голосом:
– Доброе утро, Ерофей! Как спалось?
– Доброе, Лада Баженовна, – придерживая распахнутую для меня заднюю дверь огромного чёрного «Консула», произнёс я. – Спалось замечательно, но мало.
