– Профессор Грац, Всеслав Мекленович, доктор философии, до недавнего времени бывший адъюнкт-профессором, то есть заместителем руководителя кафедры естествознания Хольмского университета. Ходят слухи, что недавно он получил собственную лабораторию, по крайней мере, должность заместителя он точно оставил, но в составе кафедры числится до сих пор. Чтоб вы понимали, вопрос выделения отдельной лаборатории находится в ведении даже не учёного совета университета, а решается на уровне Совета попечителей, где председателем сейчас является Его Высочество наследник престола, лично. Кроме того, собственной лабораторией в университете на данный момент располагают лишь четыре академика, входящих в преподавательский состав. Остальные довольствуются лабораториями своих кафедр.
– Однако, – протянула Мирослава. – И наш «сухарик» будет работать в этой самой лаборатории, да?
– Подождите! – внезапно раздался голос Ольги. – Я вспомнила, где слышала фамилию Грац!
– Кроме Хольмского университета? – спросил Йоганн.
– Именно, – с нескрываемым торжеством провозгласила девушка. – Меклен Францевич Грац, судя по имени, отец обсуждаемого нами профессора. Так?
– Верно, – кивнул Пересвет. – Он тоже когда-то работал в университете…
– На кафедре криминалистики, – перебила его Ольга. – А кроме того, был сотрудником Государевой канцелярии, скорее всего, заштатным.
– Ты откуда знаешь?! – в один голос изумились Воличи.
– Видела наградной лист деда, подписанный Его Величеством. Его прислали нам после снятия секретности и окончания срока хранения документа в Большом архиве. В том листе я видела фамилию профессора… и не только. Помимо прочего, в нём было указано, по представлению какого ведомства Меклен Францевич получил свою награду.
– А за что, не написали? – спросила Мирослава.
– Только в общих чертах, – пожала плечами Ольга. – Но это нормально. Лист-то официально-публичный. В таких документах подобной информации не найти. Надо копаться в представлениях от ведомств, а до них не добраться, даже если секретность с самого наградного листа давно снята.
– Оленька, милая, не тяни, пожалуйста, а? – поторопил её Пересвет. – Мы же от любопытства помрём.
– Я тебя откачаю, дорогой, – растянула губы в улыбке Умила. – Дыхание рот в рот, меня учили, я умею.
– Чур меня! У тебя слюна ядовитая! – отшатнулся Пересвет. – Я лучше сам воскресну!
– Да прекратите вы! – хлопнула по подлокотнику кресла Снежана, и над поднятой ею ладонью вдруг вспыхнул внушительный огненный шар. – Оленька, говори. Больше они тебя не перебьют. Обещаю.
– Спасибо, Снежана, – благодарно кивнула та и продолжила: – В общем, дед рассказывал, что этот самый Грац, как и добрая половина других награждённых, указанных в листе, были в команде одной весьма неоднозначной личности. Но самое интересное, что и сын того Граца состоит в той же когорте. До сих пор.
– Это что за личность такая? – не выдержав, прервал взятую Ольгой паузу Пересвет.
– Его сиятельство князь Старицкий-Зееландский, Виталий Родионович, – почти промурлыкала девушка, насладившись тишиной, просто-таки напоенной нетерпеливым ожиданием.
– С нами учится ученик волкодава Железной своры, – как-то тихо, даже индифферентно, заключил Вермеер, откинувшись на спинку кресла. В комнате воцарилась тишина.
Дни летели, как листья по ветру. Каникулы остались позади, и к учёбе в гимназии и занятиям у Переплутова волхва добавилась работа в лаборатории Граца. Можно было бы пожаловаться на загруженность, но… я её не ощущал. Да, каждый мой день оказался расписан чуть ли не поминутно, но даже в этом плотном графике у меня оставалось время на встречи со Светой и работу по расширению ассортимента для новой лавки. Да, я даже место под неё успел присмотреть и даже договорился о его аренде. Правда, на поиски и переговоры с потенциальным арендодателем пришлось убить все выходные января, зато к середине следующего месяца в моём распоряжении уже было полностью обставленное помещение, а в ладони лежала пачка счетов, разом ополовинившая все денежные запасы. Впрочем, по сравнению с тем хороводом, что вдруг начали водить вокруг меня одноклассники в гимназии, расходы на будущий магазин почти не повлияли на моё настроение.
Ну как «вдруг»? Очевидно, началось это почти сразу после окончания каникул, но ввиду моего, скажем так, привычно-задумчивого состояния, заметил я этот факт лишь в начале февраля, когда обнаружил в ежедневнике своего зеркома почти два десятка приглашений в дома одноклассников. Хорошо хоть даты ни разу не совпадали. Вот только я долго не мог взять в толк, как меня угораздило согласиться на все эти приглашения.
