«И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну.
Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им.
Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло».
Так вот он какой, могучий легион! Бесы просят не отсылать на мучения в бездну. И без разрешения Господа не могут вселиться не то что в человека — даже в свиней!
Она читала и плакала. Не слишком ли поздно прочла?
Одно из имен диавола — двойная смерть. Гибель не только тела, но и души — вот результат приближения к нему… Что теперь с душой этой несчастной? Помогут ли ей молитвы Гавриила Заблудовского (12)?[173]
«О преславнаго чудесе, како младенцы загражденными усты обличают жестокосердие жидовское, како кровей своих теченьми заграждают потоки беззакония, нас же подвизают ко трезвению, памяти смертней непрестанней и безстрашному истины свидетельству…»[174]
Они слили кровь жертвы в банку, и каждый сделал по глотку… Что это? Виртуальная реальность американского кино? Очередной «православный ужастик», скажет кто-то в сильном раздражении… Что ответить такому?
«Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему»
Это было. Недалеко от нас. В одном скромном сельском домике. Неужели и взаправду?
У истоков Дона, где великая русская река вьется узким ручейком, стоит тихий Северо-Задонск. Течет в нем провинциальная, неспешная жизнь. Можно даже сказать, жизнь унылая. Почти все заводы стоят. Хорошая по здешним понятиям работа есть лишь в соседнем Новомосковске. Там знаменитая фирма «Проктер энд Гэмбл» внедрилась на одно из предприятий бытовой химии{69}. Для многих северозадонцев основной источник дохода — мизерная чернобыльская пенсия: радиоактивное облако вылило над тульской землей немало смертоносной гадости.
Иногда кажется, что время здесь остановилось. И памятник Ленину на площади, и давно не крашенная Доска почета, и многочисленные серпы с молотами, рассыпанные на ржавых оградах и ветхих плакатах прошлых лет. Звезд тоже много. Впрочем, здешние пентаграммы не только доживают свой век. Есть и новые. Перевернутые. Обведенные кругом. Нарисованные свежей краской.
Одна из таких звезд появилась недавно на стене рядом со зданием местной прокуратуры. Недвусмысленный вызов. Похоже, обращен он к прокурору Галине Леонидовне Жилинской. Обвинителей тихий городок не любит.
Нет преступления, коего бесы не были бы зачинщиками. Эти слова святителя Игнатия (Брянчанинова) надо бы знать нашим правоохранительным органам. Да не знают. Потому и «раскрываемость» низкая. Не там ищут.
Все началось летом 1997 года. В одну из последних ночей июня над Северо-Задонском промчалась нагая всадница Астарта с луком за плечами и устремилась куда-то в сторону белорусского Полесья. Эту тень не видел никто. Разве что двое подростков, которые брели в сторону пригородной лесопосадки. С ними был третий, их ровесник. Он не знал, что его ждет. Дело шло к полуночи.
Неожиданно его схватили за руки. Быстрыми, заранее обдуманными движениями привязали к дереву. Он оказался как бы распят. Шестнадцатилетний Глеб не сопротивлялся. Сначала думал, что с ним просто шутят. Но постепенно его стал охватывать ужас. Один из подростков достал нож. Жестко сказал: «Ты должен отречься от Бога!» Глеб молчал.
Мучители стали «заводиться». Кричали: «Отрекись, отрекись от Распятого!» Они выбрали жертву целенаправленно. Знали, что он из верующей семьи. Перед лицом Глеба мелькал нож. Он молчал. Он уже понял все. И готов был погибнуть за Христа.
Подростки озверели вконец. Исступленно орали: «Отрекись! Отрекись!» Он закричал в ответ: «Ни за что!» Его полоснули лезвием по шее. Удар — молотком по голове. Ножом — в сердце. Над бесчувственным телом издевались долго. Наконец отрезали правое ухо. Взяли как доказательство жертвоприношения с собой. Им было кому его показать.
…В эту ночь, как всегда, тысячи пользователей Интернета вышли в сайт «Сатанизм»{70}. И получили информацию: «Сегодня 29-е число. Последняя суббота июня отмечается Церковью Сатаны как праздник Астарты».
Астарту, древнее семитское божество плотской любви, плодородия и войны, в Вавилоне называли Иштар. Ее культ был связан с отвратительными, нередко кровавыми оргиями.
