- Набор! - коротко командую я и тут же чувствую, как перегрузка вдавливает в сиденье. Поворачиваю голову влево и вижу: вместо того чтобы тянуть штурвал на себя для создания положительной перегрузки, оба летчика с выражением тревоги на лицах отжимают штурвал, а самолет упрямо лезет вверх, катастрофически теряя скорость. Высота быстро растет. Наконец корабль начал лениво переваливаться на нос; мы чувствуем сначала уменьшение веса, а потом и вовсе повисаем на ремнях. «Всплыли» и все незакрепленные предметы, поднялась неведомо откуда взявшаяся пыль, соринки. Мы ожидали невесомости, готовились к ней, но… не в таких условиях. Нужна была скорость, а наш корабль ее неумолимо терял. Каждый понимал, чем это может кончиться, но все попытки вывести самолет в горизонтальный полет были тщетными. И вдруг… На высоте 10 500 метров, почти на критической скорости, покачиваясь с крыла на крыло, Ту-104 перешел в горизонтальный полет. Сам! Впрочем, это, конечно, лишь показалось - ведь летчики не сидели сложа руки! Как бы то ни было, но скорость сначала медленно, а потом все быстрее стала нарастать. На лицах всех членов экипажа появилось просветление, но пока все молчат. Так бывает всегда после какой-либо сложной ситуации. Пройдет 2-3 минуты, и все заговорят наперебой. Так и есть: вскоре в наушниках целая словесная баталия:
- Вот это невесомость… Чуть не сорвались в штопор…
- Ничего себе - полторы версты свечой в космос.
- А что, собственно, случилось?
- Да ничего особенного. Пытались выйти на орбиту, да вторую ступень дома забыли…
Голоса бодрые. Все понимают, что самое опасное позади. Можно и пошутить - не впервой. Да, но ведь эксперимент не закончен, а только начат. Как сложится он во второй, десятый, двадцатый раз? Некоторое время спустя командир корабля спокойно резюмировал:
- Все ясно! Как мы и предполагали, на этой высоте двойную перегрузку создать нельзя. Задание будем выполнять на семи тысячах. Инженер, на борту все в порядке?
- Все нормально, командир!
- Понял. «Черемуха», я - четырехсотый. Режим не получился. На борту порядок. Передайте ведущему: произошло то, что ожидали. Согласно заданию снижаемся до семи тысяч.
- Четырехсотый, работу на семи разрешаю.
Начинаем сначала. Порядок подготовки к эксперименту тот же, но первая попытка оставила все же не очень приятный осадок, и все члены экипажа вольно или невольно ждут уже чего-то необычного, хотя понимают, что на новой высоте самолет должен вести себя совсем иначе.
Командир устанавливает заданный курс:
- Начинаем разгон, следи за скоростью.
Это мне.
- Слежу, Анатолий Константинович, Виктор Иванович, включай приборы.
Мощные реактивные двигатели быстро разгоняют самолет.
- Набор!
Вновь смотрю на летчиков, и вновь сюрприз. Теперь оба - здоровенные ребята-спортсмены - изо всех сил тянут штурвал на себя, но создать нужную перегрузку не могут.
- Прекращаем режим, - прерывисто дыша, командует Стариков.
Летчики отклоняют штурвал, и корабль плавно выходит в горизонтальный полет.
- Чижеловато, - слышу голос никогда не унывающего Евгения.
- Видно, твое «открытие», изобретатель, так и не пригодится, - пошутил командир. - Зря резинку испортил. А Николай все же молодец - он ведь и это предвидел. На такой высоте самолет слишком устойчив, поэтому у нас и не хватило силенок.
- Ничего. Осталось восемь тысяч. Кажется, высота самая подходящая. Вот там и посмотрим, - не сдавался Евгений Александрович.
- Да, золотая середина. Набираем высоту.
- Разворачивайся, Женя, а я отдохну малость после такого высшего пилотажа.
И опять мы на исходном рубеже.
- Ну, орлы, еще одно усилие - и наша взяла, - обращается к экипажу командир. - Женя, готовь свой резиновый «акселерометр».
- Готов. Только контуры подрегулирую. Даешь невесомость!
- Ладно. Командуй, штурман!
- Витя, включай приборы. Командир, разгон!…
Проходит несколько минут и снова:
- Внимание!… Набор!
Самолет вновь стремительно уходит ввысь.
На плечи опускается тяжесть. Стрелка указателя перегрузки замерла на втором делении. Это уже то, что нужно.
Набирая высоту, самолет медленно, но верно теряет скорость.
- Перевод!
И тут же вижу, как блестяще сработало климовское «открытие»: резинка повисла на изогнувшемся вопросительным знаком шпагате, и летчики, фиксируя ее движениями штурвала на одной высоте, достаточно точно выдерживали нулевую перегрузку. В окружавшем нас мире тяжести скользил по хитрой кривой островок невесомости. Ощущение на этот раз показалось нам приятным физически, а еще более - морально. Ведь это была победа.
А самолет уже переходит в пикирование, и пора кончать эксперимент.
- Толя, выводи.
Как и положено при выходе из пикирования, все прочно улеглось на свои места.
- Ну как приборчик? - не замедлил запросить Женя.
- Люкс. Можешь брать патент. А как невесомость?
- Не успел вкусить. Но вроде подходяще.
- «Черемуха», я - четырехсотый. Все в порядке.
- Четырехсотый, ведущий просит вас повторить.
