- Шестьсот пятьдесят третий, вас понял. Снижение радиста наблюдаем на экране радиолокатора.
В этот момент самолет круто задирает нос, резко накреняется влево, и начинается бешеное вращение.
Уже близка верхняя кромка облаков. Через разрывы в облаках Кузнецов увидел землю. Молниеносно пронеслась мысль: «Вовремя покинул самолет Юра».
Энергично действуя рулями, летчик снова замедлил темп вращения машины и перевел самолет в пикирование. Потом очень осторожно начал вывод из пикирования. Буквально миллиметровым движением штурвала, не давая возникнуть большим перегрузкам, Виктор Игнатьевич заставил машину выйти в горизонтальный полет. Вывод закончился уже в облаках.
Пилотировать приходится по приборам. Земля ждет сообщений. Теперь можно порадовать друзей.
- «Кондор-один», я - шестьсот пятьдесят третий. Из штопора машину вывел. Иду в горизонтальном полете в облаках. Азимут сто десять градусов, расстояние до аэродрома шестьдесят пять километров.
Земля отвечает:
- Вас видим. На точку курс двести девяносто градусов.
- Понял. Разрешите снижение, обеспечьте посадку.
- Снижайтесь, посадку обеспечим. За вашим радистом ушел вертолет.
- Спасибо, - от всей души поблагодарил Кузнецов руководителя полетов.
Через несколько минут самолет снизился до высоты 2000 метров. Облачность осталась нверху. Взору летчика словно впервые открылась картина летнего пейзажа родного города. Зеленые поля и лесные массивы, окружавшие его со всех сторон, река, серебряной лентой извивавшаяся в направлении аэродрома, были сейчас особенно желанными. Хотелось быстрее посадить спасенный ракетоносец и встретиться с живым и здоровым Юрием. Как хотелось, чтобы все было именно так! Но, как говорится, беда не приходит одна. Не успел Кузнецов полюбоваться природой, как остекление кабины начало быстро запотевать и тут же обмерзать. Из кабины ничего не стало видно.
Летчик обратился за помощью к руководителю полетов:
- «Кондор-один», я - шестьсот пятьдесят третий. Помогите в заходе и расчете на посадку. Я ничего не вижу. Остекление обледенело. Иду с курсом посадки.
С земли спокойный голос ответил:
- Понял. Идете правильно.
После сверхчеловеческого напряжения, испытанного летчиком при выводе самолета из штопора, заходить на посадку вслепую требовало новых колоссальных усилий.
Страшно хотелось увидеть землю. Она где-то совсем рядом. Вот-вот самолет должен коснуться бетона посадочной полосы. Через небольшую форточку в фонаре кабины Виктор Игнатьевич замечает небольшую ошибку в расчете на посадку, исправляет ее и классически, как положено заслуженному летчику, приземляет спасенную стальную птицу на своем аэродроме.
Оставим Виктора Игнатьевича с восторженно встречающими его друзьями и побудем хотя бы минуту с Юрием Александровичем.
…Хорошо понимая сложившуюся в полете обстановку, Юрий Александрович с исключительной скрупулезностью выполняет свои обязанности. Испытательная аппаратура работает безотказно, связь с землей хорошая, электропитание всех агрегатов ракетоносца в полном порядке.
По тому, как машина снова сильно задрала нос и стремительно пошла в набор высоты, Юрий понял, что в любое мгновение может последовать команда покинуть самолет. Морально он уже подготовил себя к этому крайне нежелательному, но необходимому действию. Он прекрасно понимал, что любая задержка в выполнении команды будет отвлекать командира от напряженной работы по спасению машины. Этого он допустить не мог. Механизм катапультирования сработал идеально. Как потом рассказывал Юра, он даже не почувствовал перегрузки. Хлопок (от сброса люка) - и как на салазках вылетел из машины.
Это, безусловно, было результатом исключительно удачного выбора командиром момента покидания самолета радистом.
Результат этого испытательного полета переоценить просто нельзя. Штопор громадного летательного аппарата! Это был уникальнейший эксперимент. Мужество и героизм экипажа доказали, что и такой самолет-гигант штопорит и выходит из штопора. Уверенность в этом нужна всем, кто летает и кому предстоит на нем летать. Кроме того, само выполнение полета является примером исполнения воинского долга экипажем испытателей авиационной техники Виктором Игнатьевичем Кузнецовым и Юрием Александровичем Новиковым.
Невесомость
