Он пролежал в больнице до конца сентября. Были сделаны все анализы, приняты все нужные процедуры. Он даже провел неделю в психиатрической клинике, где сам платил за все лекарства и убедился, что у психов лекарства самые дорогие. Как платежеспособный псих он пользовался самостоятельностью и правом ругаться с персоналом. Это право он использовал на полную катушку. Он усвоил привычку говорить со всеми свысока. Никто не возражал – кто платит, тот и музыку заказывает. Один из психов поднял на Валерия голос – и получил табуреткой в спину. Постоянная потребность вцепиться кому-нибудь в горло. Было бы горло, а зубы найдутся. Так бывает всегда, когда дела безнадежны.
– Вы понимаете, что это отклонение от нормы? – спрашивал врач.
Виктор посылал его матом, хотя прекрасно все понимал.
Прогноз был неутешителен. Врачи тянули время, не давали прямых ответов, это раздражало все больше и больше. Хотелось бить, крушить, ломать. По ночам снились взрывы – несмотря на успокоительное.
– Если это бесполезно, то зачем я лечусь? – спросил он однажды.
– Ну, есть еще шансы, – ответил врач. – Главное – это остановить прогресс болезни. Мы это сделали. Если вы больше не будете пить, то все останется на сегодняшнем уровне.
Возможно ухудшение в старости, но до старости вам далеко.
Деньги у вас есть – покатайтесь по курортам, поживите настоящей жизнью. Честно говоря, я бы с вами даже поменялся.
И мы несколько устали от вас. Давайте попрощаемся.
– А галлюцинации?
– Они останутся. Не напрягайтесь, не волнуйтесь, не обращайте внимания.
Он оставил врачей, но никуда не уехал. Кажется, у Тамары за прошедший месяц появился кто-то другой. Это нужно было выяснить. Несколько раз он звонил ей (он снимал для нее отдельную квартиру к огромной радости хозяев дома), ее не оказывалось дома. Однажды он видел ее в театре – она сидела и разговаривала с незнакомым Валерию молодым человеком.
Молодой человек был похож на японца, а японцы все на одно лицо – Валерий лица не запомнил. За месяц, проведенный в больнице, чувства Валерия немного поостыли. И все же.
Нельзя позволить, чтобы она перед самым носом… Мужчина не должен прощать оскорблений, иначе он не мужчина.
У него остался пистолет. Квартира номер сорок четыре находилась на шестом этаже. Дом стоял буквой «П» с уютным и густым сквериком во дворе. Скверик пронзительно пах осенью.
По утрам осыпались листья, чувствуя холод – по утрам холоднее.
Он ждал в скверике. Сегодня ему повезет. Сегодня Тамара обязательно пригласит того к себе. Отстанется войти, зайти в лифт, нажать кнопку шестого этажа, выйти, позвонить. В двери нет глазка. Возможно, она не откроет, но у меня есть запасной ключ, думал Валерий. Я войду и увижу их вместе. Его, пожалуй, можно застрелисть, а ее только бросить. После этого можно уезжать хоть на край света. По совету врача. Иногда врачи советуют дельные вещи.
Дул ветерок, вечер был прохладен. Было около семи. В арке застучали знакомые каблучки. Вот они. Снова закапал дождь.
Только этого не хватало. Они без зонтика. Они будут стоять в арке и целоваться.
Они действительно целовались. А как же любовь до смерти? – почти обиделся Валерий. Как же предсказание? Но ведь было еще одно предсказание – она не доживет до двадцати лет. Придется и ее тоже. А как она его целует, просто извивается. Гадина.
Со мной, со мной она была другой!
Тамара действительно изменилась: она была в черной короткой юбке (непривычно короткой, потому что несколько раз поправила ее сзади, потянув вниз), в черных туфельках на каблучках, с распущенными волосами. Ее волосы были перекрашенны в черный и на глазах были темные очки. Ноги темные как у негритянки – еще бы, целый месяц на берегу, да еще за чужой счет. Новый любовник был японцем. С японским типом лица. Плевать – японец или китаец, но из этого дома он сегодня не выйдет.
В скверик зашел пьяница и обрадовался, увидев человека:
– Молодой человек, разоритесь на десять тысяч!
– Пошел, – холодно сказал Валерий.
– Никаких претензий. А все потому, что я никого не граблю! – последнюю фразу пьяница прокричал очень громко и Тамара с японцем обернулись. Валерий налился холодной злостью. Она стала совсем другой за этот месяц. Она стала намного лучше.
Новое платье, новые туфельки, новые украшения. Золотая пряжка на пупе. Здоровенная. И здорово идет. Конечно, не золотая, но дорогая. Все за мои деньги.
Дождь сбивал листья с деревьев. Деревья шелестели и шевелили голыми ветвями. Кажется, я уже когда-то видел это, – подумал Валерий. Но когда? И где? Как будто заноза в сердце и невозможно вытащить. Дождь, который смывает все. Наверное, так бывает всегда, когда кончается что-то.
Тамара с японцем перестали целоваться и быстро перебежали к подъезду. Значит, она его все же пригласила, – подумал Валерий. До последнего мгновения он не верил. Ну что же.
Он подождал еще минут десять-пятнадцать, потом перебежал к стенке, так, чтобы его невозможно было заметить из окна, прошел у стены (от стены воняло мусором) и вошел в подъезд.
