– Похвально, – одобрительно кивнул Ивор. – Гордый человек должен бороться за право быть хозяином над своей судьбой, – он задумчиво подпер подбородок, создав монументальную фигуру. – Мы действительно смирились с жизнью на Шайкаци. Но не потому, что сдались. А потому что Шайкаци для большинства из нас стала домом. Многие из нас когда-то приехали сюда жить. Мы знали ее иной. И мы были при рождении этого кошмара. Увидели, как нашу Шайкаци охватывает безумие. Удастся ли ее излечить, я не знаю. Но я знаю, – Ивор произнес, не рисуясь и утверждая искренние слова ударами пудового кулака о колено: – что это наш дом и здесь снова должен править человек. Тебе, Кир, мало насущных дел. У тебя впереди то, что ты и сам представить не можешь, но при этом то, что только тебе по силам взять – так ты чувствуешь. Но это означает ничего. Мечты – это о людях, которые созидают свой дом. Потом и кровью. – глядя ему в глаза одновременно ожесточенно и приязненно, он закончил: – Надеюсь, и ты это поймешь.
Не подумав о состоянии Кира, Ивор крепко похлопал его по плечу. С трудом соображавший и замедленно шевелившийся, Кир не смог предупредить этого жеста и испытал два раскаленных удара. Увидев, как поморщился раненый, Ивор извинительно поднял руки. Искренне и шумно желая выздоровления, он стал прощаться. Кира утомил разговор и он в молчании дожидался, когда глава Порта уйдет.
Свет погас, дверь закрылась. Мысли погасли еще раньше. Как из страны теней вошла медсестра, сменила капельницу. Словно отлив, волна лекарства смыла с изгибов крови острые ракушки и жалящих медуз. Остался ровный, пустынный берег сновидения.
…Никто не собирался давать ему роскошь спокойного выздоровления. В его забытье ворвалось сообщение Саймо: быть готовым к утренней летучке. Вытащить больного из постели было не в его силах – на страже режима стояла суровая медсестра, но ничто не мешало пригласить Кира за стол виртуально.
Посему утром он чужими глазами обозревал Порт. Райла была отключена. Ли ошибся в прогнозе ее скорого выздоровления. Грязные клыки левиафана, на которых гнила кровь многих животных, а может, и неизвестных людей и Айо, отравили организм Райлы, и лихорадка крепко прибила ее к постели. Врачи были к этому готовы и поддерживали ее в стабильном состоянии, но выбраться на порог медблока, чтобы увидеть свет высоких люстр, девушка смогла только через несколько дней. И даже она, яростная Райла, не сделала шага за порог и безропотно вернулась на кровать, когда к ней подошел врач. Будер горестно покачал головой этому зрелищу. Саймо, не вынося своей неспособности помочь ей, мелко задрожал. «Старушка совсем дряхлая», – не удержался от остроты Ли, но лицо его было растерянным.
Приступили к привычной рутине: обновили карту, обсудив новые открытия разведчиков. Разобрали прошедший бой. Саймо заговорил жестко. Они нарушили главный закон Шайкаци: не терять бдительность, а потом замешкались, боясь задеть Райлу, и чуть не позволили ее убить. Будер должен был сразу рубить державшие ее щупальца, Ли – не врываться бездумно в скопление отростков, а обходить их под прикрытием остальных. Кир провел бой бесполезно, зажатый на одном пятачке и чуть не попавшийся вместе с Райлой. Себя Саймо прямо не корил, но было ясно, что ответственность он с себя не снимает. В занятия на симуляторе внесли корректировки с учетом ошибок. Кир присоединялся к тренировкам, чтобы следить за действиями отряда.
Утренние и вечерние летучки вместе с этими постельными упражнениями составляли его рабочий распорядок. Остальное время он сбегал от безделья в представленные сетью развлечения, спал и принимал гостей.
Каждый день у него была семья Будера, наполняя палату здоровым шумом. Друг беседовал с ним ласково, женщина окружала заботой, дети призывали к выздоровлению. Ли зашел еще только раз, но постоянно контактировал по сети, с удовольствием подначивая товарища по поводу его немощности. Вновь ворвался в палату Ивор, гремя о подвиге Кира и восхищаясь будущими свершениями «Первых людей». Между прочим он посетовал, что медицинское оборудование Порта подняло Райлу на ноги к этому утру. Ивор как будто побуждал его к чему-то, но Кир смутным умом не понимал, к чему, и не хотел в этом разбираться. Представление было свернуто стремительно, казалось, оставив на месте привычной обстановки невидимую разруху.
Пришел текст от Райлы: «Это мне по вкусу!». К сообщению крепилась картинка, на которой яростная варварша догрызала некое морское существо, должное символизировать левиафана. Лекарства усыпляли ее и первое время она писала редко и коротко, но обязательно нечто жизнеутверждающее.
Заглядывал Саймо. Несмотря на то, что состояние Райлы улучшалось, его не покидала хандра. Он был погружен в себя, сдержанно говорил с подчиненным, а улыбка появлялась как воспоминание. – Саймо, вроде бы не случилось ничего ужасного, – осторожно заговорил Кир. – Райла все-таки жива. Мы все живы. А ты так выглядишь, как будто всех похоронил.
