Я ведь только ради него этого сделать хотела… Ради него молчала… Ради него.
— Дура, — вдруг срывается с места и ударяет ногой по креслу на колесиках, так что то с разгона врезается в настенные полки и половина их содержимого валится на пол. В том числе и полка с фоторамками пустеет наполовину. Теперь вижу изображения людей на некоторых из них. На той, что побольше: Макс в возрасте лет десяти, его отец и белокурая женщина, чья улыбка кажется преисполненной счастьем. Мама у него красивая…
А на фотографии поменьше запечатлены четверо друзей: Макс с Костей по центру, а Оскар и Паша по бокам. На фоне моря. Такие веселые, смешные…
— Почему ты не сказала мне? — голос Макса звучит иначе: надломлено, без прежней ярости. Стоит у изголовья кровати, уперевшись в него руками, и вновь смотрит вниз. — Почему Лиза?.. Если бы не Вероника… Твою мать, если бы Вероника мне не позвонила…
— Я уже и ее поблагодарила, — получилось более язвительно, чем собиралась, и Макс не оставляет это без внимания. Глаза щурит и смотрит, будто ослышался.
— Ты реально не понимаешь, чем все могло закончиться?
— Понимаю.
И вновь молчание.
Ступает ближе и пристально в лицо смотрит:
— Я звонил тебе.
— Уже было поздно отвечать.
— Потому что ты решила это сделать? — головой качает и брови хмурит. — Ты ведь собиралась это сделать, да, Лиза?
— Да.
— Зоя… она знает? — и вновь шепчет.
— Зоя все знает.
Смотрит на мои волосы так, будто только сейчас заметил мою уродливую стрижку, и глаза вновь болью наполняются, той самой — глубокой, безысходной, на которую невозможно смотреть без замирания сердца.
— Я был у матери, — и вдруг тему меняет. — С лечебницы позвонили, сказали, что кому-то из родственников нужно срочно приехать. Пришлось просить Ярослава поехать со мной, потому что нужен был кто-то из совершеннолетних, чтобы меня к ней пустили. Я хотел… я… я хотел, чтобы ты… Черт. — Резко выдыхает и качает головой. — Я планировал только завтра вернуться в город. Ты понимаешь? Лиза, ты понимаешь, что было бы, если бы я вернулся домой только завтра? Если бы Вероника не позвонила мне… Почему молчишь? Посмотри на меня… Бл**ь, посмотри на меня, Лиза, — Обхватывает мое лицо ладонями и поднимает, заставляя посмотреть ему в глаза. В глаза, которые практически плачут.
— Я мог потерять тебя, — шепчет дрожащим голосом, и утирает подушечкой большого пальца вырвавшуюся из уголка моего глаза слезу.
— Я должна была так поступить.
— Почему? — привлекает меня ближе. — Почему не сказала, что тебе дали задание? Почему не сказала, что игра продолжается? Даже после того, как флэшка… — Замолкает, брови непонимающе сдвигаются к переносице, так что от приглушенного света тени под глазами становятся еще длиннее. — Чем они тебе угрожали?.. Лиза. Лиза, чем?
— Тобой, — почти беззвучно. Дрожащими пальцами касаюсь его сырой толстовки и сжимаю в кулаках с такой силой, будто Макс собрался сбежать от меня на другой конец земли, а я не могу, не хочу его отпускать.
— Ты… Лиза, — вижу, как трудно ему стало говорить. — Ты должна была… надо было мне все рассказать.
— Я не могла. Оскар запретил.
— И ты пошла на это безумие одна?
— Почти… — прячу глаза. — Зоя была личной местью Оскара, но так вышло, что… что мы с ней вроде как поменялись местами.
Касается моих остриженных волос и заправляет локон за ухо. Заводит руку мне за шею и притягивает к себе, заключая в объятия.
— Прости… — шепчет с горькой нежностью. — Прости, что наорал на тебя. Просто… ты просто должна была мне все рассказать.
— Я не могла, — дрожу в его руках, от всего: от холода, от чувств, от эмоций. Обнимаю его так, будто это в последний раз. Будто его вот-вот у меня отнимут. — Они бы убили тебя…
— Глупая. Я бы что-нибудь придумал.
— Что? — заглядываю Максу в лицо. — Что ты можешь один против них?
Ласково проводит ладонью по моей щеке и слабо улыбается:
— Лиза, я это все заварил, мне и расплачиваться. Но ты не должна больше в этом участвовать. Ни в какой роли и не под каким шантажом. Я пытаюсь закончить все это дерьмо, но у меня никогда не получится, если ты будешь скрывать от меня подобные вещи. Это было четвертое задание… Какого… — Хочет выругаться, но вовремя замолкает, отстраняется на шаг, запускает руку в волосы и смотрит на торшер с таким видом, будто и его готов в стену запустить.
— Если бы Вероника мне вовремя не позвонила…
— Хватит говорить о Веронике, — сама от себя такой жесткости в голосе не ожидала. И Макс, судя по выражению лица, тоже.
— Я только благодаря ей успел.
— Хорошо. Если хочешь, я наплюю на ее мотивы и позже еще раз поблагодарю. Просто не говори о ней хотя бы сейчас.
— Ты повела себя, как идиотка.
— Да. И это все, что я могла.
— Нет, не все. Ты должна была… обязана была рассказать все мне, — повышает голос, и мой голос автоматически звенеть начинает:
— Как ты можешь упрекать меня в этом, если и у самого полно секретов?
Делает шаг вперед, лицо багровеет:
— Если я что-то и скрываю, то только ради твоего же блага.
— Правда? — мрачно усмехаюсь. — А я, по-твоему, ради чего тебе правду не рассказала? Не по той ли же причине?
— Это не одно и то же, Лиза.
