Делаю еще затяжку, провожая взглядом отдаляющихся пернатых, и вновь выпускаю изо рта дым вместе с лающим кашлем, как у старого туберкулезника.
— Ну и дерьмо, — кручу в руке сигарету, делаю последнюю затяжку, тушу о землю и прячу окурок обратно в пачку. — У Ярика из бардачка стащил, — сообщаю Костяну. — Только с тобой тут раз в год и давлюсь этим дерьмом. За компанию вроде как; уверен, ты и там пыхтишь вовсю.
Провожу пальцами по взмокшему лбу и мысленно благодарю Лизу, что уговорила меня…
— Состриги уже свои лохмы, Яроцкий, — кривляюсь, подражая ее голосу, и снимаю кепку. — Что скажешь, Костик, как я тебе? Лошара, да?.. М-да… — Набрасываю кепку обратно, сцепливаю пальцы в замок, опускаю голову и отстукиваю пятками о землю; думаю, о чем бы еще рассказать. И дело не в том, что рассказать нечего — есть. Есть много всякого, вот только кто бы мог подумать, что говорить будет так сложно, будто я — и не я совсем, будто не к другу пришел, а так — к бомжу Васе, да и то не уверен, что того Васей зовут.
Слишком редко я здесь бываю. Вот чувство вины и грызет. Да за все грызет… За то, что к Костику на могилу только в день его смерти прихожу, за то, что через несколько рядов отсюда похоронена сестра Лизы, за то… да просто за то, что слишком много дерьма случилось в этом городе, и как бы мне не хотелось, я никогда не смогу сказать, что моей вины ни в чем не было.
Хм… Да моя вина была практически во всем.
— Как думаешь, это пройдет когда-нибудь? — поднимаю очки на лоб и смотрю в "мраморные" глаза моего друга. — Чувство это дерьмовое, когда все вроде бы хорошо, и в то же время херня какая-то внутри творится, словно… словно зудят старые шрамы. Черт… я идиот, да? Даже объяснить нормально не могу. — Вытягиваю ноги, дергаю головой, и очки вновь падают на глаза. — В Египте были, прикинь?.. Пф-ф… Чертова жара, она бл*ть везд-е-е.
И ржать, как дурак последний начинаю, хоть и злость берет не шуточная.
— Во, только вернулись и сразу сюда, а не домой. Типа как по пути заехали. Лиза Зою навестить захотела, да и к… к Полине на могилу сходить. А я?.. А я и не против. Вот я вообще не против был — меня у бати в каждой комнате по кондиционеру, а сам он в командировку слинял. Шик. Да и… к тебе вот я зашел заодно. Ладно… все равно к тебе собирался, ты же знаешь. Лиза тут ни при чем.
Шумно вздыхаю, почесывая ухо, и так осторожно кошусь на Костика, будто его физиономия на этом куске камня каким-то волшебным образом измениться способна.
— Да нормально все у нее, — фыркаю, упираюсь ладонями в скамейку позади себя, поднимаю лицо к небу и прикрываю глаза. — Все хорошо, братан. Сердечко твое, как часы работает. Все ее прихоти выполняю, ношусь, как с*аный веник по экскурсиям всяким, по музеям, по долбаным выставкам. Ты, бл*ть, знал, что вес Пирамиды Хеопса приблизительно шесть миллионов тонн?.. Зна-а-ал? Не-е-ет?.. Да как т-а-а-ак? Ну вот теперь знаешь зато. Не зря я зашел, да?.. Ф-фх-х-х… Жесть, сколько у меня инфы теперь в башке, Костян. Иногда, кажется, что она вот-вот взорвется — башка. И все, блин, ради вас двоих стараюсь, лишь бы Лизу не обидеть, лишь бы не расстроить, лишь бы не нервничала она, лишь бы сердечко продолжало стучать, как надо. А Лиза, она что?.. Говорит, что другого шанса может и не быть, она мир посмотреть хочет. Готова даже не спать, прикинь, чтобы время зря не тратить… И… ведь права она. Насчет шанса. Права.
И вновь замолкаю, то на небо смотрю, то в землю, то на мраморную плиту с нарисованным на ней лицом Костяна. И черт его знает, что дальше ему рассказывать. Да и есть ли смысл?.. Он и так все видит, все знает, оттуда — сверху. Так что просто молчу. Смотрю, как тлеет сигарета на блюдце, и молчу. Скажу больше, выйдет, что жалуюсь, как слабак последний. Как трус. Блин… именно трусом в последнее время себя и чувствую.
Счастлив ли я?
Да конечно счастлив… настолько, насколько это вообще возможно. В этой жизни у меня есть главное — та, без которой я бы уже давно якорем на дно пошел, та, без которой один черт знает до чего докатился бы… Лиза… Однажды моя девочка спасла меня и… Нет — она постоянно меня спасает. Каждый день. Утром, днем, вечером, ночью. Только глядя на нее я чувствую, что живу. Только рядом с ней чувствую себя полноценным… Стоит взглянуть на золотой ободок на своем безымянном пальце, и на душе так хорошо становится, что словами не передать… потому что моя. Только моя… Лиза. И так всегда будет. Вот сейчас она где-то в кафе с Зоей. Наверное, мороженое ест, показывает фотки с путешествия, смеется, рассказывает всякую невероятную херню про Египет, а я здесь сижу, совсем недолго, но чувство такое, будто кусочка меня не хватает.
