Толпа гудит и свистит, кто-то одобрительно рукоплещет, кто-то даже хлопает меня по плечу, а кто-то вроде Оскара смотрит с таким разочарованием, будто вот-вот расплачется:
— Это — не коротко! — качает головой.
— Заткнись малой, — Ромыч толкает его в плечо. — Здесь всем плевать на твои личные обиды. Давай, начинай.
— Лиза, — лицо Зои плавает из стороны в сторону перед моими глазами и выглядит печально-осуждающе. — Зачем, Лиза?! Вот зачем?! Это моя вина! Это я этого выродка постригла! И это мои волосы должны были… Блин… — Вижу, как слёзы вырываются из уголков глаз Зои. А мне даже плакать не хочется, кричать не хочется, сожалеть не хочется. Если и случилось нечто непоправимое, то я этого ещё не поняла. Да и… это ведь волосы, просто волосы..
Даже вздохнуть с облегчением хочется.
Что могло быть проще, чем это?
— Уходим, — наконец ко мне возвращается решимость. Хватаю Зою за руку и веду за собой сквозь толпу.
— Не-не-не! — чья-то тяжёлая рука падает на плечо и круто разворачивает обратно. — Ты не поняла, малая, шоу только начинается.
Впервые вижу человека с такими страшными глазами, как у этого Ромыча. Черты лица грубые, обострённые, на квадратном подбородке густая щетина, ноздри длинного носа раздуваются двумя парашютами, и даже лоб нахмурен так сильно, что кажется, кожа вот-вот лопнет. И он большой. Очень большой парень. Этого ударом локтя под дых с ног точно не свалить, скорее локоть в обратную сторону вывернется.
— Оскар! — орёт Ромыч, но глаз своих жутких с меня не сводит. — Иди-ка, объясни нашей птичке, что к чему! Она походу не врубается!
— Мы всё сделали! — вступается за меня Зоя, решительно сбрасывая руку Ромыча с моего плеча и оттягивая меня назад. — Чего ещё вам надо? Мало зрелища? Сходи в стриптиз-клуб, вздрочни, расслабься, чего напряжённый такой?
— Зоя! — Не успеваю схватить её за руку, как моя подруга от резкого толчка Ромыча уже летит в утоптанный песок и шумно проезжается по нему задом.
— Закрой пасть, овца, — рычит на неё Ромыч и вновь взгляд на меня переводит. — Оскар!
— Я здесь, — Оскар оказывается рядом и с довольным видом наблюдает, как Зоя поднимается с земли, отряхиваясь от песка.
— Объясняй!
— Как скажешь, Ромчик. — Рука Оскара вновь падает ко мне на плечи. — А теперь слушай внимательно, солнышко. — Приказывает Зое стоять на меня, а меня силой отводит в сторону. — Я рад твоей новой причёске и всё такое, но вон те ребятушки, — кивает под мост, — играют по-крупному, так что…
— Это было не задание?! — смотрю на него с застывшим в ужасе дыханием. — Ты это… это всё…
— Это, — перебивает, накручивая на палец прядь моих коротких волос, — приятный бонус от дядюшки Оскара, ну или —
— Кто? Ты мой новый… кто?!
— Ага. Куратор. — Расплывается в лживой улыбке, обнимая меня ещё крепче. — И я о-о-очень рад, солнышко. Я даже успел к тебе привязаться. Немного. Совсем чуть-чуть.
Всё крепче сжимаю в кармане перцовый баллончик и опускаю палец на кнопку распылителя, украдкой поглядывая готова ли Зоя к побегу, как Оскар добавляет:
— Не сделаешь то, что во-о-он те ребятуни для тебя придумали, солнышко, и у всеми нашего любимого мальчика абсолютно случайным образом окажется пробита голова.
— Ты псих, — шепчу, убирая палец с кнопки распылителя, и повторяю громче, дрожа с головы до ног: — Все вы психи!
— Тс-с-с… пацаны не любит, когда их обзывают.
— Да вас… вас всех за решётку надо!
— Да? — отшатывается в сторону и отряхивает ладони, будто от пыли. — Тогда вали. Давай, бери пельмешика и валите. Но за сохранность здоровья Максимки я не отвечаю.
Уроды.
Какие же они уроды!
— Максимка сам виноват, — пожимает плечами с грустным видом. — Считал себя главным, когда на самом деле п-ш-шик… и слился. А разве главные так поступают, м?.. Эх, а ведь поцыки его так любили, уважали, как братюню, понимаешь? А он… слился, мудачок. И всё из-за кого? Из-за бабы? Пф-ф… нет, ну кто так поступает вообще?
— Это его игра! — шиплю с отчаяньем, подойдя к Оскару ближе. — Её Макс придумал, так какого чёрта вы продолжаете её без него?! Всё! Макс закончил её! Нет больше игры! Хватит уже над людьми издеваться!
Оскар с задумчивым видом возводит глаза к звёздному небу:
— Я надеюсь не первый, кому ты сейчас это в упрёк поставила? А то обидно.
— Просто хватит!
— Макс силился… солнышко. И пацаны вообще не оценили.
— Называй, как хочешь! Только это была его игра, его месть…
— Месть? — брови Оскара в удивлении выгибаются. — А, так это была месть?.. А я-то всё думал…
Тяжело сглатываю и лихорадочно соображая, пытаюсь придумать хоть один весомый аргумент, чтобы закончить всё здесь и сейчас. Закончить так, чтобы эта игра больше никому вреда не причинила! Но разве… у меня есть хоть какой-либо шанс против этих больных ублюдков?!
Оскар выдерживает паузу, с досадой вздыхает, вновь обхватывает меня за плечи и расслабленной походкой ведёт к песчано-галечному пляжу, о берег которого разбиваются чёрные волны и бросают в лицо мелкие брызги ледяной воды.
