Смотрю в глазок, но никого не вижу. Зато вернувшись в комнату, вижу, как от подъезда с рёвом мотора отъезжает чёрный мотоцикл Макса и скрывается за поворотом.
Телефон мне так и не вернули. Мама считает, что это правильно. Маме плевать на то, что я чувствую. Маме плевать на слёзы. Маме вообще плевать! Главное, чтобы я больше и думать не смела о Яроцком. Слышала, как они вечером с папой шептались о переводе в другую школу.
Это смешно! Хотелось закричать им, да погромче.
Утром пятницы Зоя ждала меня у самого подъезда — оказывается и об этом её моя мама попросила. А ещё попросила проследить, чтобы я и близко к Максу не подходила, на что Зоя с энтузиазмом ответила «Ну, разумеется. Какие проблемы?». А затем протянула мне свой телефон, на котором горело входящее сообщение от Макса:
— Ну и чего ты улыбаешься, как дурочка? — Зоя смотрит на меня с придиркой, пока я горю от желания расцеловать телефон. — Лиииз… ну серьёзно! Ни одного смайлика, ни одного сердечка, ни одного «Люблю, не могу, жду встречи», а у тебя сейчас радуга из ушей польётся.
Фыркаю и возвращаю Зое телефон.
— Ты не понимаешь, — продолжаю светиться от счастья. — Это же Макс.
— Ага. То есть написать девушке вот такое скупердяйское эсэмэс для Яроцкого уже подвиг?
— Вроде того.
— Божечки… только посмотри на себя. Ты скоро какать сердечками начнёшь!
— Фу, блин, Зой!
Первый урок проходит спокойно, скорее всего, просто потому, что мы с Зоей на него немного опоздали, пока обсуждали план действий на сегодня. Зато на перемене что началось…
Оказывается, старшие классы разделились на два лагеря! Первый — страдальчески сочувствует Светлаковой, за то что, какая-то там Багрянова посмела ударить её по лицу. А второй — едва ли не похлопывает меня по плечу и говорит, что я молодец. В общем, Вероника подставила не только меня, рассказав директору о пощёчине в туалете, а слухи, как известно, особенно в школе, разлетаются со скоростью света, и вот, в пятидесяти процентах я уже не та странная, забитая девочка, над таинственностью которой можно поиздеваться, а вполне себе Личность! Да, представьте только, теперь я — Личность, которая съездила по роже самой популярной девочке школы!
Заучки и тихони теперь меня боготворят.
Смех, да и только.
Впрочем… нет, не до смеха. Уже к концу учебного дня меня время от времени бросало в холодный пот и потряхивало. И даже Зоя при всём своём могучем оптимизме на шестом уроке выглядела бледнее некуда и витала в собственных мыслях, так что с трудом удавалось до неё достучаться.
Это безумие — поняла я по дороге домой.
— Мы должны кому-то рассказать.
— Тогда твоему парню отобьют голову, — каждый раз напоминает Зоя. — А мы ведь этого не хотим, или я что-то не правильно понимаю? Если нет, то в принципе…
— Может обратиться в полицию всё-таки? — перебиваю, глядя на неё с тревогой.
— У тебя доказательства есть? Что ты им скажешь? Над тобой и этой игрой просто поржут. А Оскару ничего не предъявят…
— Да, а потом они всей компанией защемят где-нибудь Макса.
— Такой вариант тоже допустим, — хмыкает Зоя. — Зато доказательства появятся. За избиение человека Оскару и дружкам его точно влетит, не отмажутся.
— Предлагаешь Макса наживой сделать?
— Да расслабься. Это просто вариант.
— Нет. Нет-нет!
— Ну, значит, жду тебя сегодня вечером у себя, подруга. Будем спасать голову твоего парня. Хотя лично моё мнение — вот не заслужил Яроцкий от тебя такого самопожертвования.
Но мною жертвовать и не пришлось. Если бы знала… если бы только знала, зачем на самом деле Оскар велел взять с собой Зою…
Но давайте по порядку.
Мама отпустила меня к Зое не сразу, однако всё же пошла на уступки, когда позвонила классной руководительнице и удостоверилась в том, что лабораторная по биологии — не миф придуманный её старшей дочерью, и раз уж мы с Зоей теперь соседки по парте…
— Поздно спать не ложитесь, — провожала меня из квартиры. — И баба Женя пусть позвонит мне.
— Хорошо, мам.
— И завтра утром пусть позвонит. Перед тем как ты уйдёшь.
— Хорошо, мам.
— И без глупостей, — протягивает мне мой телефон, и я выхватываю его, как страждущий которому предложили кружку воды посреди раскалённой пустыни. — Где все эсэмэс? — Непонимающе смотрю на маму. — И что с адресной книгой?.. Мама…
— Ты идёшь к Зое, или я могу передумать?
Пришлось прикусить язык, натянуто улыбнуться и выпорхнуть за дверь.
«Теперь я понимаю, почему Полина так часто говорит им это слово… “ненавижу”.»
У нас Зоей было достаточно времени, чтобы обдумать варианты четвёртого задания. Алкоголь, таблетки, куриво — всё это, как заверила Зоя, для неё не проблема. Курить она и раньше пробовала, а желудок прочищать умеет на отлично. Я не стала вдаваться в подробности, хоть и прозвучало это странно.
— Еда, — Зоя сама ответила на мой не заданный вопрос. — Я прочищала желудок после еды. Слышала о таком?
— Зоя…
— Это было давно, — отмахивается. — Ещё до того, как я полюбила себя такой, какая я есть. Нашла себя. Смотрела Опру?
