— Сколько убивают людей, которых охраняет чуть ли не взвод автоматчиков? За Юлией приглядывают, сейчас ее взять непросто, однако я имею дело с профессионалами. Моя задача не хватать вора за руку, у него рук много, отрубить ему голову. А если серьезно, так требуется объяснить человеку, что ему трогать Юлию Горсткову невыгодно либо опасно. Это уж как получится. А чтобы такую задачу выполнить, требуется нужного человека разыскать, вычислить.
Горстков некоторое время молчал, затем махнул на Гурова тяжелой рукой.
— Проще все. Лев Иванович, значительно проще. Шарик наш большой, земель и закоулков не счесть. Я Юлию в такое место зашлю, ее сам черт не разыщет.
— Черт, может, и не разыщет, а спецслужба прямо в Шереметьеве под ручку возьмет и до места проводит, — усмехнулся Гуров.
Алентов в это время на кухне вытирал посуду. Хозяйка домработницу отпустила на выходкой, мыла посуду, а политик, возможно будущий Президент, тарелки, вилки, ложки вытирал.
Беседа велась неторопливо, уважительно, с обоюдным интересом, правда, каждый говорил о своем.
— Хотела я в свое время нарожать кучу ребятишек, троих как минимум, — говорила хозяйка, — да не получилось. Я Юльку произвела, второго носила, когда Юру взяли. Суд тогда был скорый, большевистский, раз-два, и срок. Нет, статья-то у него была, слов нет, только занимался Юра в те годы делом, которое они сегодня освоить не могут. Ну, у меня преждевременные случились, врачи сказали, мол, все, голубушка, более детей не жди.
— В такой стране живем. — Алентов укладывал тарелки аккуратными стопочками. — Поторопился, опередил время, в тюрьму опоздал — в кювет, кувыркайся в грязи.
— Так Юленька и осталась одна, росла одинокой березонькой. Какой родитель ни умный, один ребенок всегда балованный. Я вам, Николай, скажу по секрету, отец Юлию пару раз по заднице лупил, у меня сердце отмирало. У него же ручища — медведя заломать может. Я не скажу, что Юленька девчонка избалованная, капризная. Она и постирать и сготовить может с охотой, быстрая, но как бы сказать, — Нина Дмитриевна замялась, — она без цели в жизни живет. Деньги, естественно, ее не волнуют, а призвания в ней не организовалось. Мечты у нее нет, цели, день прошел, и ладно, завтра наступит лишь завтра.
— Редкий человек имеет цель в жизни, уважаемая Нина Дмитриевна, большинство живет днем сегодняшним. Вот это сделать, то решить, с кем-то договориться, — сказал Алентов. — Эйнштейны и Пикассо рождаются редко.
— Юлии требуется настоящий, прочный мужик, сын, затем дочь и опять сын. Хочу, чтобы она мою мечту осуществила, в доме должны дети кричать, тоща это дом, а не квартира со всеми удобствами.
Хозяйка протянула Алентову последнюю тарелку, вытирая руки полотенцем, посмотрела Николаю в глаза внимательно.
Они вернулись домой около семи вечера. Мария сразу переобулась. Гуров снял пиджак и галстук, надел спортивную куртку.
Привезший их Крячко, прощаясь, сказал:
— Нас “пасут” профессионалы, считаю, твоя квартира прослушивается. Генка Веткин и Гриша Котов, кажется, зацепились за мужика из аэропорта. Я тебе позже позвоню.
— И как мы говорить станем? — спросил Гуров.
— Найду слова, ты поймешь. — Крячко подмигнул и укатил.
— Полковник, вечер впереди, что-нибудь придумаем или отдадимся во власть телевизора? — спросила Мария.
— Я только сегодня понял, какая ты красивая, — сказал Гуров.
— Наблюдательность — основное оружие истинного сыщика. — Мария подняла руки, освободила собранные на затылке волосы, встряхнула головой, стала не такой строгой и официальной, более земной я знакомой. — У тебя есть ко мне вопросы?
— Множество. — Гуров обнял женщину, умышленно сжал ее так сильно, что она ойкнула, прошептал на ухо: — Помолчи. — А громко сказал: — Хочу вымыть голову, покажи мне, каким шампунем пользоваться.
— Сыщик, не морочь мне голову, скажи прямо, мол, мне твой выпендреж, игра в королеву надоели до какой-то матери. Я хочу тебя немедленно трахнуть в ванной, чтобы ты вернулась на землю, заняла подобающее тебе место.
— Я имел в виду иное, но твоя идея мне тоже нравится. — Гуров подхватил Марию на руки, отнес в ванную комнату, осторожно, словно хрупкую статуэтку, поставив на кафельный пол, пустил воду.
— Я все это видела в кино. — Мария присела на край джакузи.
— А мы учимся друг у друга, киношники у нас, мы у них, в советское время это называлось обменом опытом. Станислав сказал, что его машину “вели”, то есть следили за ним. Причем делалось это не как-нибудь, профессионально, возможно, моя квартира прослушивается. В старые времена для этого требовалось в помещении вмонтировать “жучок”, и я бы его обнаружил быстро, есть специальный аппаратик. Сегодня спецслужбы совершенствуются, потому я ничего искать не буду. Просто о делах в квартире не говорить, и все.
— Все? — Мария передернула плечами. — Они будут слышать, как мы любим друг друга, как я ору матом.
— Пусть слушают и завидуют.
— Гадость, мне не нравится такая игра.