– Например какими? Я нашел новые способы. Но они небезопасны.
– Найди безопасные.
Он закрыл глаза и промолчал. Я не знала, о чем Максим сейчас думает, но мне чертовски хотелось узнать это. Понять его поступки хоть немного.
От запаха курицы и картошки живот жалобно пробурчал. Максим легко усмехнулся и подтолкнул свою тарелку ко мне.
– Бери, приятного аппетита.
– Ты не ответил мне.
– Я и не отвечу.
– Почему?
– Я не знаю. – Максим как-то растерянно пожал плечами, взял кусочек картошки и съел его. – Правда не знаю, что заставляет меня так поступать. Вроде бы я все давно забыл. Знаешь, не отношусь к тебе как-то особенно со злобой. Просто, когда я тебя вижу, меня будто клинит. Даже сейчас. – Он криво усмехнулся, а меня передернуло. – Я вспоминаю, какая ты клевая, как мы играли в футбол и ели конфеты на дереве. Вспоминаю все сказки, которые ты мне рассказывала. За всю жизнь я круче сказок не слышал.
Мне даже перехотелось есть. Я замерла, забыла, как дышать, глядя на него и ловя каждое слово. Здравый смысл продолжал отчаянно кричать, что пора уходить – дело сделано. Но мне хотелось дослушать.
– Я до сих пор их помню. Про злого шляпника, про Василиску ужасную… – Максим задумчиво склонил голову набок, его пальцы ненавязчиво коснулись моей ладони, держащей чашку, прошлись по коже – по запястью и скользнули чуть выше, к желтовато-фиолетовым синякам. Он взял меня за руку. – Было время, когда у меня не было ничего дороже, чем эти воспоминания. Звучит дерьмово, правда?
– Скорее наивно.
Отчего-то мой голос был совсем тихим. Видимо, даже подсознательно не хотелось нарушать царящей атмосферы. Не хотелось его перебивать.
– И наивно тоже.
Я молчала, чувствуя, как тепло его руки пронизывает меня. Кровь прилила к лицу, пылали даже уши.
– Мне не хочется портить тебе жизнь. Мне хочется, чтобы ты, как в детстве, стала частью моей жизни. – Максим посмотрел мне в глаза с удивительным трепетом и едва заметной грустью. Его ладонь отпустила мою руку и скользнула к волосам. Он пропустил фиолетовые пряди сквозь пальцы, улыбаясь уголками губ. – Я вроде как делаю все правильно… А вроде как с точностью наоборот. Добился того, что ты начала меня избегать.
Я нахмурилась, готовая возразить, что это не так. Но на самом-то деле все было слово в слово так, как он говорит. Я убегала и пряталась.
– Когда ты вернулась, я понял, что у тебя не такая жизнь, как у меня. Ты правильная. Хоть и цветная, и якобы вся такая брутальная, в кожанке и грубых ботинках, ты нежная. Тебя легко поймать и запугать. И… знаешь, что я решил?
– Скажи мне – узнаю.
– Я решил испортить тебя и опустить до своего уровня. Ты бы поняла, что такое быть мной. Жить, как живу я. Когда ты опускаешься, то ищешь того, кто бы был рядом. Чисто интуитивно. Чтобы не тонуть в этом дерьме одному. И ты бы потянулась ко мне.
Я не верила своим ушам. Максим открыл мне все свои мотивы. И мне не хотелось осознавать, что таковы причины всего, что он со мной сделал. Я прикрыла рот рукой и опустила глаза, кусая губы настолько сильно, что вскоре они стали солоноватыми. Соображать стало бесконечно тяжело. Мы молчали, а потом он вдруг спросил:
– Кстати… Почему твой вид так разнится с тем, какая ты? Разве внешность должна противоречить тому, какие мы внутри?
– Мне нравится так выглядеть. – Я даже рада была перемене темы. – Так я чувствую себя комфортнее.
– А почему? – не отставал он. – Обманываешь всех вокруг и саму себя?
– Это просто одежда… Я не думаю, что это важно.
– А я думаю, важно. Я вижу тебя мягкой и нежной, но при этом ты носишь кожу, ботинки, как будто у солдат украла, и в целом строишь из себя что-то агрессивное. Это защита от мира. Мне кажется, этим ты кричишь: «Посмотрите на меня, я злая и жесткая, лучше не лезьте», – а на самом деле?
Слова Максима произвели большое впечатление, и я задумалась. Когда это он стал таким психологом, способным отделить внутреннее от внешнего? Защиту от нападения? Он как будто бы видел меня насквозь. И если раньше я об этом не задумывалась, то сейчас нехотя соглашалась с его словами. Но озвучивать свое согласие ой как не хотелось.
– Возможно…
Что я чувствовала? Что-то, колеблющееся между жгучей ненавистью, злобой и необъяснимой нежностью, а может и чем-то большим. Симпатией? Любовью? Нечто непреодолимое влекло меня к нему. И каждый раз, когда я обжигалась, я начинала ненавидеть его еще сильнее. А потом снова приходилось узнать о нем что-то новое. И тогда я снова была готова оказаться рядом. Обжечься. Я, как какой-то глупый мотылек, летела к свету. К огню. Заранее обрекая себя на смерть.
– У тебя ужасные мысли.
Максим понимающе кивнул.
– Но одновременно они и прекрасны. И в них есть правда.
Зря я, наверное, это сказала. Внутри всколыхнулось сомнение, но Максим снова улыбнулся, а я посмотрела в его глаза – обычные, казалось бы, но в глубине их я видела многое: цвета, каких не существует в природе, и самые противоречивые чувства.
– Каждый раз перед тем, как уснуть, я представляю сценарий завтрашнего дня. И думаю, придется ли убегать в этот раз или нет.