Мы в угнетающем молчании дошли до остановки. Алена села на свой автобус, Никита сел с ней. Поглощенная мыслями, я даже не заметила, как осталась одна, и едва не пропустила свой маршрут. Быстро запрыгнув в автобус, я заняла любимое переднее кресло и принялась вспоминать, что удалось услышать из разговора парней в переулке. Разговор, если вспомнить, был нервный. Я разобрала слова «плохо» и «больше нельзя». Что это значило? Предчувствие подсказывало, что узнать об этом мне еще придется.
Никита… Он казался непонятным, странным и отдаленным. Мутным. Тот тип, который общается со всеми и медленно, но верно собирает информацию. Наблюдает и присматривается. Мне казалось, что он знает о многом, потому что умеет наблюдать и правильно преподносить себя людям. Знает, какую информацию можно обменять на то, что интересно ему. Но опять же я могла ошибаться.
А еще я понимала: то, что связано с
Увиденное слишком ярко отпечаталось в моей памяти – настолько въелось, что забыть об этом не удавалось несколько дней. Навязчивые идеи и предположения осиным роем кружились вокруг меня, не давая покоя и жаля, жаля тем, что я нахожусь в абсолютном неведении. Возможно, когда-нибудь
Куча поисковых запросов, множество прочитанных форумов, переписки с незнакомыми людьми, которые якобы уже опытные. Все это ничего мне не дало, кроме элементарного – названий некоторых веществ и ожидаемых последствий их употребления. Нужно было что-то большее, чтобы эта информация стала моим оружием или хотя бы щитом. Я не знала, что ищу, и тыкала пальцем в небо, раз за разом находя одно и то же. Чуть позже, спустя пару дней, стало ясно как божий день: таким образом я точно не получу то, что спасет меня в этой непростой войне.
Если задуматься, странностей становилось все больше, но постепенно что-то ранее неизвестное находилось, и из фрагментов складывались небольшие картинки. Например, в день, когда Максим впервые беспардонно напросился в гости на пирог, когда они с парнями шли сзади и о чем-то говорили, речь шла о запрещенных веществах. Возник вопрос: зачем им проблемы? Как они замешаны в незаконном обороте наркотиков? Наверняка им помогал Лешка, снабжал их товаром, а они с выгодой для себя распространяли всё среди школьников и «друзей». Егор, в нем уж сомнений не было, вел учет: контролировал расходы, считал прибыль от продаж, записывал должников, да и вообще клиентов.
Все это были лишь догадки, но спокойнее не становилось: с вероятностью пятьдесят на пятьдесят они могли оказаться верными. Правда, лучше так, чем узнать, что ребята зависимы сами.
Из-за моей неосмотрительности внезапно подобревшая мама, которой стала слишком интересна моя жизнь, зашла в интернет и совсем не случайно наткнулась на историю посещений. Сказать, что после этого мне устроили допрос с пристрастием, значит ничего не сказать. Бабушка подумала, что в городе объявилась какая-то секта, завлекающая детей и подсаживающая их на наркотики. Мама же просто разозлилась, раскричалась, сказала, что не для этого меня растила и что я неблагодарная. Но, выслушав мою версию – школьный доклад по естественнонаучной дисциплине, – она успокоилась и попыталась успокоить бабушку. На время инцидент был забыт.
Странности на этом не закончились. Максима так и не было на занятиях, зато каждый день удавалось наблюдать, как он гоняет мяч на поле, вечерами маячит под окнами, а в ночь уходит куда-то вместе с Ромкой и Сашкой. Иногда и они не появлялись на занятиях, но от этого мне было только спокойнее. Егор не пропустил ни одного урока, в классе мало с кем разговаривал и часто выбегал на переменах за пределы школьной территории. Пару раз в его компании удавалось увидеть высокую, похорошевшую, изменившуюся, но знакомую девушку – Аню. Стоя у забора и коротая свободные минутки, они что-то обсуждали и посмеивались. Не то чтобы я за ними наблюдала, просто… Замечала это.
Женя исчез с горизонта так же неожиданно, как и появился в первый день. Кто-то говорил, что он переехал, кто-то – что прогуливает. Самой интересной была версия, что он попал в аварию и разбился едва ли не насмерть. Придумала ее наша одноклассница, высказала учителям, а те поверили, каждый урок жалея «бедного мальчонку, не заслужившего такую участь». Алена любезно поделилась, что Женя просто загуливается, причем с ней же. Стало понятно, что, если ей не удается вытащить меня, она гуляет с ним. Их прогулки становились все чаще, а в школе я видела Алену все реже, хотя ей не помешало бы вести себя иначе – попадаться на глаза учителям почаще и зарабатывать репутацию послушной девочки. Дело с ограблением ларька так и не было распутано, а у меня просто не хватало смелости сказать Алене правду о том, что приключилось тогда в «Сундуке». Алена спрашивала, откуда те фотографии в интернете, но все, что я ей сказала, – «Просто попалась им. Не обращай внимания». Она поняла и интересоваться больше не стала.