Все тут же начали обсуждать произошедшее, оно и немудрено. Зрелище было настолько жуткое, что у меня перехватило дыхание и пересохло во рту. Съеденный пару часов назад завтрак попросился наружу, но, глубоко вдохнув и выдохнув, я сумела успокоиться. Некоторым особо чувствительным стало гораздо хуже: кого-то вырвало прямо на месте, а кто-то убежал вслед за учителями в медпункт. Практически по всему полю разнесся омерзительный запах. Мы с Аленой отошли подальше, сели на деревянные трибуны и оглянулись. Рядом никого не было.
– Как думаешь, что это вообще было? – хмуро спросила она, все еще зажимая себе нос и смотря в сторону места происшествия.
– Понятия не имею, – растерянно ответила я, откинула волосы назад и крепко их сжала, прикрывая глаза. – Что-то мне подсказывает, что ему еще долго будет плохо.
– Тебе вечно кто-то что-то подсказывает, – дерзко хмыкнула Алена и закусила губу. – Но… И мне сейчас так кажется. Я такого никогда не видела. Сплошные проблемки с этими парнями.
– Да и я тоже. Его начало рвать… Что это было? Кровь?
– А что еще красного может вырваться изо рта? Спрашиваешь еще.
– Ну, мало ли…
Она на секунду задумалась, а потом уставилась на наших одноклассников. Я посмотрела туда же и увидела, как Ромка встает с лавочки и подходит к сидящему у забора Максиму. Они заговорили о чем-то. Максим хмурился и яростно пытался что-то доказать. Рома активно жестикулировал, а затем, видимо сорвавшись, вмазал ногой по решетке, да так, что лязг разнесся на все поле. Сначала Егор; теперь еще и он, кажется, ссорился с Максимом. Хотя понять издалека, что происходит, было крайне сложно.
– М-да. – Алена выдала, что первое пришло в голову, вскочила и сладко потянулась, а затем направилась в сторону выхода.
– Ты куда это?
В следующее мгновение прозвенел звонок, и я, понимающе кивнув, направилась следом, к общему потоку учеников. Единственная на всю нашу бедную школу уборщица тем временем грозно неслась к полю – видимо, чистить газон.
Из раздевалки староста тут же набрал классному руководителю, сообщил о случившемся, а вскоре сделал небольшое объявление для всех: через несколько дней будет медосмотр, а потому нужно собрать все необходимые документы, страховой полис и захватить мочу с калом для анализов. По нашим рядам прокатился мученический вздох, а затем кто-то все же задал очевидный вопрос:
– Так что с Сашкой?
– Никто не знает. – Староста пожал плечами и пошел в столовую.
От направляющейся перекусить толпы сразу отделился Егор, зацепивший с собой Рому. Они коротко переговорили в узком коридоре, после чего направились к дверям медпункта. Я проводила их взглядом и, охваченная любопытством и взявшимся из ниоткуда сочувствием, пошла следом. Алена несколько удивленно на меня посмотрела, насупилась, мол, одна ты никуда не пойдешь, и, взяв за руку, отправилась вместе со мной. Вопрос, почему Саше стало плохо, мучил меня. Догадки всплывали нехорошие.
Я тихо постучалась в дверь, зашла и остановилась у старых весов и ростомера. В воздухе витал отчетливый запах медикаментов и, удивительно, спирта. На лавочке сидела младшеклассница с разбитым коленом, вся красная и заплаканная, но рядом не было никого из медсестер. Мы прошли во вторую комнатку и увидели бледного, лежащего на кушетке в полубессознательном состоянии Сашу. У окна стояла медсестра и вызывала скорую помощь; Алексей Дмитриевич нервно ходил туда-сюда. Егор и Рома удивленно, настороженно покосились на нас.
– Что с ним? – тихо спросила я, сглотнув комок в горле и подойдя к ребятам.
– Ему плохо. Не видишь? – Егор нахмурился и скрестил на груди руки.
Рома молчал, опустив взгляд в пол и, вероятно, о чем-то задумавшись.
– Вижу. Но от чего?
– Медсестра не может его откачать, не понимает, что с ним. – Он помедлил и добавил: – Мы тоже не понимаем. Что ты тут делаешь?
– Я пришла по просьбе классухи, узнать, что произошло…
Первое пришедшее в голову вранье выглядело в данном случае весьма правдоподобно. Разве что мой голос звучал немного неуверенно и хрипло.
– Передай, что его отправляют в городскую больницу. Я еду с ним, чтобы объяснить врачу, что произошло. Ром, останешься? – Егор перевел взгляд на друга, и тот без раздумий кивнул. Видимо, он знал, отчего Саше плохо, а может, даже был причастен – это уже неизвестно.
– Хорошо, передам.
– Не мешайся здесь. Уходите.
– Подожди… – Я многозначительно на него посмотрела, слегка хмурясь. – Вы же знаете, что с ним, правда? Это же как-то… ну… связано с чем-то нехорошим?
Медсестра перевела на нас взгляд. Вопрос наверняка звучал глупо, но мне хотелось узнать, виноваты ли в Сашином приступе наркотические вещества, какие-то таблетки или алкоголь, и при этом не выдать себя. Я не должна была видеть той сцены за продуктовым, а значит, ничего не должна была знать.
– Ни с чем это не связано. Мы не знаем, почему ему стало плохо.
Егор окинул меня тяжелым взглядом. По его отрывистому, грубому голосу было очевидно, что нам действительно стоит убраться отсюда. Мы с Аленой переглянулись и, поджав губы, медленно вышли из комнатки.