Мгновения летели одно за другим. Потихоньку мы разговорились, но совершенно на другую тему. Лешка рассказал, как ему, подросшему, было неловко, что из-за выходки его друзей попало мне. Рассказал, как они продолжали воевать вплоть до его выпуска, как настала длительная пауза в их общении и как оно снова завязалось из-за случайной встречи на матче. Леша чуть раньше тоже играл в футбол, но на уровне любителя. И когда его поставили на замену капитана команды на дружеском матче с нашими, тогда-то он и пересекся с ребятами снова. После этого они наведались в клуб, а там, словно ком по накатанной, общение возобновилось. Теперь оно было более приятным, чем раньше, даже приятельским. Как я поняла, Лешка с ними не раз выпивал, они бывали на его даче, вместе влипали в какие-то интересные и не очень истории, но больше никто никого не подставлял. Временами они подолгу не виделись, но поддерживали связь через соцсети.
– Если вы переписывались, были у друг друга в друзьях… почему ты меня не узнал? Должен был. Фотографии, не один пост обо мне с их страничек. Ссылки на меня. Репосты, комменты. Ты точно должен был узнать меня сейчас.
Лешка покрутил в руках окурок и нехотя ответил:
– Я думал, что тогда ты уйдешь, потому что примерно знал, о чем спросишь.
– И заставил меня распинаться. Да ладно. – Я недовольно шикнула, посмотрела на время и спохватилась: – Тебе можно так надолго уходить с рабочего места?
Он застонал и поднял голову, глядя на верхние этажи здания.
– На самом деле нет… Ладно, я и вправду пойду уже. Давай, до встречи, ага.
Лешка махнул рукой и пошел к лифту, попутно указав мне на едва заметную ржавую калитку. Через нее можно было без лишних проблем выйти с заднего двора.
Я проводила Лешу тоскливым взглядом – ничего ценного выведать не удалось. Затем я достала из кармана толстовки вибрирующий телефон. Звонок от классной руководительницы. Я не взяла трубку, а спустя минуту набрала Алену. Гудки сразу оборвались. Я позвонила снова – то же самое. Отправила эсэмэску. В ответ пришло сообщение от оператора:
«Данный пользователь добавил Вас в черный список».
Распахнув глаза от шока, я спешно вышла на проспект и направилась в сторону автобусной остановки. Внутри все сжалось от накатившего внезапно ужаса, дыхание перехватило. Нужно было как можно скорее добраться до школы и узнать, в чем дело. В голову закрались отвратительные догадки, которые переворачивали все с ног на голову. Оставалось лишь отчаянно надеяться, что они не подтвердятся.
Неужели он подставил меня?
Когда я пришла на практику – вскоре после обеда, – половина одноклассников уже разбрелась по домам. Вся работа была выполнена, дни зачтены на несколько вперед, настала пора расслабиться и насладиться отдыхом. Многие были мокрыми: видимо, снова обливались из шлангов, которые теперь валялись на земле. Учительница сказала, что если я все приберу, то два дня работы зачтется и мне. Но сейчас работа отошла на второй план. Куда больше меня волновало то, что Алены не было. Никиты не было. Никого из тех, кто относился ко мне хорошо.
Я обошла всю школу, обошла территорию и даже заглянула в подвал. Учитель сказала, что Женя еще работает, но где – не уточнила. Волнение комком подкатывало к горлу. А вдруг он не поверит мне? Надежда на шанс оправдаться теплилась в сердце, но была довольно жалкой.
Он работал на втором этаже в школе, в левом крыле: помогал красить стены и плинтуса, как единственный парень из всех пришедших сегодня.
– Женя! – громко окликнула я. Голос эхом разнесся по длинному пустому крылу.
Женя резко, испуганно обернулся, зло посмотрел на меня и продолжил работать.
– Женя, это была не…
Голова сильно кружилась от едкого запаха краски. Перед глазами рябило, но я подошла к нему и коснулась плеча, поворачивая к себе.
– Неизвестно, кто позвонил в полицию тогда и подставил Алену. Но это не я. Не… Не я, честно. В тот момент я сама была в
Сбивчивая речь даже для меня самой звучала неубедительно. Женя непроницаемым, холодным взглядом смотрел прямо перед собой. Невозможно было понять, о чем он думает, но его вид говорил сам за себя: усталый, обиженный… Лицо отчего-то стало болезненно бледным. Женя выглядел так, будто его предали, и, кажется, попросту не хотел больше меня слушать.
– Пожалуйста, Жень, хоть ты поверь мне. Ты же знаешь, ну… пожалуйста. – С губ сорвался судорожный выдох. Легкие будто свело. – Он отнимает все, что у меня есть, все самое дорогое. Близких, друзей… Даже когда его нет рядом, пожалуйста, ты же знаешь…
Я чувствовала себя большим, просто невероятно громадным скоплением беспомощности и жалости. Жалости неизвестно к чему или к кому. В груди стремительно билось сердце, и, казалось, оно вот-вот достигнет первой космической скорости.
– Отойди, – сухо сказал Женя. – Иди домой. Поняла?
– Мне нечего делать дома.
Дома ждали озлобленная мать и равнодушный отчим вместе с бабушкой, которая волнуется больше всех вместе взятых. Дома ждали проблемы и ссоры, от которых хотелось бежать.