Я хихикнула и посмотрела ему в глаза. Ответа не последовало – лишь очередная, незыблемо таинственная улыбка, словно с полотна великого художника. Мы шли по полю, тонули в желто-зеленой траве по пояс, пугали светлячков, заставляя их метаться вокруг и освещать наш путь. Почему-то сейчас мне казалось, что Максим без слов понимает меня, а я понимаю его и что большего никому не надо – идеальный, будто предначертанный заранее момент. Мы и должны сейчас держать друг друга за руки, должны молчать. И весь мир должен меркнуть с каждым нашим шагом, оставляя все, что произошло, далеко позади и предоставляя шанс сотворить что-то новое и прекрасное. Я думала, что мы и дальше, несмотря ни на что, теперь будем идти рука об руку и что ветер будет так же нежно играть с моими волосами, а взгляд Максима, удивительно теплый, будто блаженный, будет направлен на меня. И мы останемся одни, в такой любимой и знакомой, нашей личной невесомости.
– Ложись вместе со мной? – Я выдохнула и опустилась на колени, а потом упала на спину, раскинув руки. – Ложись со мной, давай поплаваем…
– Мы на земле. Мы в поле. – Максим сел на колени и коснулся пальцами моего виска, вновь улыбаясь.
Я была обязана запомнить этот вечер, ведь Максим давно так не улыбался и, кажется, давно не чувствовал себя столь по-детски беззаботным.
– Ну и что? Мы будем плавать по времени в нашем корабле… Приплывем в первый порт и увидим, как в детстве мы ели яблоки с высоких кривых деревьев.
Глухой смех растворился в дуновениях ветра.
– Я помню это, – кивнул Максим, накручивая на пальцы пряди моих волос. – Но мы не можем плавать по воспоминаниям.
– Мы можем все… – Я закрыла глаза и представила себя на огромном английском корабле, что впервые познает просторы незнакомых и невиданных русских вод. Шторм, ветер, крик капитана… – Мы можем все, стоит только захотеть. Человек хочет многого, и единственное, что его ограничивает, – он сам… Все палки в колеса ставим мы себе сами, потому что боимся или понимаем, что это на деле не наше искреннее желание. Мы должны не пустить корни в страх и мысли о будущем, а прочно закрепиться в вере в самих себя…
Он молчал, перебирая мои волосы, а спустя несколько секунд упал рядом.
– Вера в самих себя… Я всегда верил в себя.
– Ты добился того, чего хотел? – Мой голос немного охрип.
– Нет, я не смог…
– А почему?
Максим посмотрел на меня. Казалось, он хочет что-то сказать, но не в силах признать этого или просто произнести.
– Я не знаю.
– А я знаю. Задумайся…
– О чем? – Он удивленно вскинул брови.
– Может это потому, что ты добиваешься не того, чего хочешь на самом деле? И поэтому твой путь такой долгий? – Хихикнув, я сдула с лица прядки волос и удовлетворенно потянулась, чувствуя, как медленно отступает сонливость и как все проще становится размышлять.
Да… Лежать так – не лучший способ отдохнуть, но почему-то именно сейчас, даже на почти трезвую и адекватную голову, мне нравилось находиться здесь и чувствовать, что мне никто и ничто не угрожает. И что Максим, вопреки всему, расслаблен, улыбается, слушает… Кто бы знал, что в мои шестнадцать это станет радостью?
– Может быть, ты и права. Но я чувствую, что я почти у цели. Значит, я все же добиваюсь того, чего хочу на самом деле.
– Или… нет?
– Прекрати. – Максим цокнул языком. – От подобных размышлений никому еще лучше не становилось.
– И хуже тоже, да?
– Да.
Он согласился разительно быстро, а затем, совсем незаметно скользнув рукой по влажной траве, коснулся моей ладони и сжал ее. Казалось, этим жестом Максим извиняется за все, что заставил меня испытать и перенести. Будто действительно понял, что его поведение все это время было ненормальным, диким, зверским.
– Максим…
– А?
В груди теплилось все то же странное и необъятное чувство. Именно оно давило и заставляло метаться еще
– Давай прекратим… это все? Давай снова дружить?
Казалось, слово «прекратим» было особым переключателем. Все изменилось.
– Ты хочешь со мной дружить? – Максим крепко, слишком крепко сжал мою руку и оскалился, а затем поджал губы и непроницаемо глянул в небо. – Это никогда не прекратится и не изменится. А для тебя теперь точно… Знаешь что?
Его ухмылка пугала. Я терялась и не знала, чего ожидать.
– Ну… Что же, скажи мне.
– Все, что было в «Плазе», никогда не сотрется из памяти. Оно останется навсегда. В твоей голове, в моей. В памяти одноклассников. На пленке моей видеокамеры… Ты такая же, как и я. Ты наркоманка, совсем скоро тебе будет нужно еще… Я же знаю. Я прошел это. – Максим поднялся, отрывисто, едко смеясь, и продолжил: – Я знаю, что будет потом. Я добился своего. Ты такая же. Такая же, понимаешь? Теперь мы в одной лодке, Мальвина.
– Зачем тебе это? Зачем тебе нужна я такая?
– Это больная любовь, Мальвина. Нездоровые чувства.
Максиму не нужна была дружба, не нужен был никто. Казалось, он окончательно свихнулся со своими больными чувствами и не хочет ничего, кроме как…