Шумная жизнь в Геркезе кончилась. Потекли обычные дни, словно люди аула молчаливо договорились между собой не спугнуть праздниками или воплями горя большого дела. Если и поглядывали на дорогу, по которой уехали в Афганистан Чоудур-хан, Мухаммедсапа и другие джигиты, то украдкой.
Каждый день приходил Гарры-молла в мектеб, задавал ученикам вопросы, но ответов не слышал: тяжело переживал потерю сына. Просить выкуп за Абдуллу и чабанов кызылбаши не явились.
Однажды привел с собою Гарры-молла Нияз Салиха.
— О мои ученики! — сказал Азади. — Нияз Салих Эрсары несколько лет жил в плену у кызылбашей, но он и в неволе думал о своем народе, думал, как принести пользу Туркмении. И нашел выход. Он учился всёму лучшему, что есть у наших недобрых соседей. А у них есть великая поэзия. Они разговаривают на замечательном фарси[32]. Учитесь у Нияз Салиха фарси, ибо поэты Персии так же прекрасны, как звезды на ясном небе. А еще Нияз Салих научился строить мазары[33]. Я вам когда-то рассказывал, как строили мазар Махзум агзам, строили трижды, и трижды постройка разваливалась, пока не пригласили искусных мастеров из Исфагана. Учитесь всему, что он вам преподаст.
Нияз Салих, оставшись с учениками, тяжело вздохнул, и вдруг засмеялся, и потом заплакал.
— Не смотрите на меня с удивлением, — сказал он ученикам. — Я вздохнул потому, что не простое это дело — завоевать вашу любовь после такого учителя, как Гарры-молла. А засмеялся я от радости. Наконец-то мой труд пойдет на пользу моему народу. Слезы мои — от горечи, слишком много времени потрачено впустую, слишком долгой была моя разлука с туркменами.
— Но мы не эрсары, — сказал сын Ишана Акмурад. — Мы — гоклены.
— Это — верно, — согласился Нияз Салих. — Но что такое народ и что такое племя? Народ — это рука, племена — пальцы руки. Отсеките хоть один, будет больно и рука станет неполноценной. Я расскажу вам легенду об эрсары. Отцом туркменских племен: сарыков, теке, йомудов, салыров, эрсары — был Алп-Ата.
Однажды он влюбился в девушку из племени ит-бечене[34]и захотел взять ее в жены. Ит-бечене были коварны, они решили: вот настало время погубить неукротимого батыра. И поставили условие: девушку Алп-Ата получит, если согласится просидеть всю ночь в бассейне. А дело было зимой. Вода ночью замерзла, и Алп-Ату сковало льдом. Воины ит-бечене вышли с оружием, чтоб отсечь голову батыру, но тот дул на них и отбрасывал от себя. Тогда враги привязали саблю к двум таганам, протащили по льду и обезглавили Алп-Ату. Сыновья поехали мстить за отца, но удалось это лишь старшему — Сары. С той поры его стали называть Эр-Сары — мужественный Сары.
Нияз Салих посмотрел на озадаченные лица ребят и рассмеялся:
— В каждом племени, я думаю, эту легенду будут рассказывать почти так же, с той только разницей, что победителем врагов Алп-Аты у йомудов будет йомуд, у текинцев — текинец, у гокленов — гоклен. А вы должны помнить то, о чем я сказал вам на первом уроке.
Нияз Салих поднял над головой руку, пошевелил пальцами и сжал их.
— Помните, кулак хорош, когда целы и здоровы все пальцы.
Утром прискакал в аул всадник. Спросил, где живет Гарры-молла. Вошел в кибитку, и тотчас почти выбежала на улицу Акгыз, царапая ногтями лицо. Жену Мухаммедсапы догнал сам Азади и увел в кибитку.
По аулу пополз шепоток: с джигитами Чоудур-хана случилась беда.
Всадник уехал. Новых вестей не было. В кибитке Азади стали припоминать каждое слово, сказанное вестником. Вспомнили не много: «Ваши люди попали в засаду. Чоудур-хан убит. Твои дети, Азади, в плену».
Азади собрал джигитов, но куда было ехать? К кызылбашам? Мстить за Чоудур-хана? Но геркезов — горстка.
Оставалось одно — ждать подлинных известий.
Прошла зима, отцвела весна, обрушилось жаром лето, и тогда стало ясно: неизвестный всадник говорил правду, никто из посольства Чоудур-хана до афганских земель не добрался.
Азади поехал в Мешхед, но вернулся ни с чем. Правда, кое-что ему удалось узнать. Чоудур-хан и посольство попали в засаду. Погибли не все. Часть людей ушла в город Ездан, но, видимо, кызылбаши решили не оставлять следов, догнали оставшихся в живых и перебили.
Год проходил за годом, а от Мухаммедсапы и Абдуллы вестей не было.
В ожидании братьев пролетело отрочество Махтумкули. Много лет спустя он напишет об этом печальном времени стихи:
Земля от праведных трудов человека молодеет. Да только не всегда она за пролитый пот отдаривает плодами и злаками.
Хлеб не родился в долине Сумбара. Градом побило. Беда в одиночку не ходит. Кызылбаши напали на чабанов, самих — на веревку, в рабство, отары овец, стада верблюдов, табуны коней угнали. Это было истинное бедствие.
Цвели гранатовые деревья, наступила пора снимать урожай пшеницы, а в поле трудилась одна семья Довлетмамеда Азади: град прошел стороной.
