Шахматный дуэт полностью

Но мальчик резко отворачивается и уходит. А в коридоре, в конце которого зажигается яркая лампочка, уже нет никого, кроме их двоих. Аллочка спешит за Серёжей, кричит ему что-то вослед. Он лишь оборачивается, глядит на неё заплаканными глазами и ускоряет шаг. Вдруг лампочка начинает мигать, как при какой-то чрезвычайной ситуации. Серёжа резко останавливается, вскрикивает и пристально смотрит вперёд. Смотрит туда, где появляется… гроб.

Аллочка, приближающаяся к Серёже, видит, что гроб открыт. Её сердце холодеет от страха. А когда она смутно вспоминает про того, кто может лежать в этом гробу, её сердце из холода попадает в пекло. И тогда Серёжа кричит, подтверждая её опасения:

— Бабушка! Бабуля! Вернись ко мне! Вернись!..

Обожжённое сердце словно вырывают из груди и рвут, рвут, рвут на части… Аллочка застывает на месте, перед глазами всё кружится, кружится, кружится… Она понимает, что падает в обморок. Падает, но успевает увидеть, что справа и слева вместо коридорных стен появились горы…

Это горы долларов, по которым, напоминая муравьёв, ползают люди, и только «Баксы, баксы, баксы!» разносится повсюду…

Аллочка подскочила с постели вся потная. Она задыхалась, как после удушья.

— Ма-а-а-ма! Ма-м-м-очка-а, — вырвалось из её пульсирующей груди.

Она огляделась вокруг себя. Первым порывом было вырваться отсюда и даже среди ночи доехать, добежать, доползти до того дома, до той самой квартирки на улице Железнодорожной, где живут её мама и сын Серёжа.

Та душевная боль, которая сразила её во сне, продолжалась. Из глаз потекли слёзы. Она подумала о том, как хорошо, что Алика нет рядом, что он не видит её в таком состоянии. Ей было не важно, где он. Главное, что она сейчас одна.

«Одна ли?.. Не наблюдает ли за мною шеф? Этот вездесущий, всезнающий Некто?.. Господи! Да кто он мне такой? Он для меня никто, этот Некто. Купил меня с потрохами. И держит на поводке. А я ведь должна была зайти к маме, к Серёженьке. Должна… Я не была у них, наверное, уже целый месяц».

Возмущение в адрес шефа и всей его команды, негодование к самой себе, презрение к этим чёртовым баксам — всё это нахлынуло, забурлило, понесло… Она вскочила, заметалась по комнатам. С каждой минутой Аллочку всё сильнее тревожила мысль, что с мамой или, не дай бог, с Серёженькой случилась беда.

Почему же раньше, тем более до работы на шефа, она не беспокоилась об этих, как оказалось, дорогих для неё людях?.. Она ещё не осознавала этого. Только удивлялась и возмущалась. Даже звонить по мобильнику Некто запретил и забрал телефоны.

Как всего лишь какой-то один сон мог так встряхнуть, так развернуть её в противоположную сторону?.. Она и это ещё не осознавала. Снова удивлялась. И соглашалась, что становится уже не той Аллочкой, безразличной ко всему, кроме собственного «Я», ничего не замечающей на своём пути, кроме престижа, выгоды, халявы. И все эти, теперь уже противные, качества в ней сильнее всего проявил он. Именно он — Некто. А уже дополняет — Алик.

Всё-таки где Альберт? Странно, что его нет?.. Смог бы он помочь мне вырваться отсюда?..

Она побежала по коридорам, по этажам. Вверх-вниз, вперёд-назад, словно по какому-то 3D-лабиринту… И вдруг… застыла от шока. Из комнаты прислуги тайком вышел он, Алик. Что именно он мог делать там и в такое время — в этом для Аллочки вопроса не было. Но сие стало недостающей искрой, чтобы взорвалась та самая бочка пороха, осевшая грузом в её душе.

Она со всех сил устремилалась к нему. Глядя на Аллочку, Алик подумал, что за ней кто-то гонится, а она — убегает. От такой неожиданной мысли он опешил, застыл на месте. А она уже кричала:

— Сволочь! Бабник! Предатель!