На момент первого явления семья Измаила была одной из самых богатых в городе. Их вино пользовалось большим спросом не только в Израиле, но уже и за его пределами. Рос и ассортимент продукции. А в один прекрасный день глава дома и семейного бизнеса, глядя на своих перегруженных работой наёмных тружеников, окончательно решил основать собственный завод.
Когда Гаунгр-Модифен явился в третий раз, он потребовал от Измаила возвращение долга за потраченную энергию Тёмного братства на процесс обогащения его семьи. В общем, пришло время платить по счетам. И даже с процентами.
Следующую цепь непристойных событий нет смысла описывать. Стоит лишь заметить, что Измаил стал тем сосудом, благодаря которому темноликие качали, словно нефть из скважины, ежедневные потоки негативной, чёрной энергии. В итоге, наш герой погружался всё глубже во все тяжкие. Правда, на два удовольствия в его жизни Гаунгр вскоре наложил запрет: чревоугодие и прелюбодеяние, дабы к новому Турниру содержать в целостности и сохранности свое человекоорудие — физическое тело Измаила. Он, было дело, попробовал сопротивляться, нарушив пару раз запреты. Но получил такой незамедлительный урок от Хозяина, что уже больше никогда не помышлял о непослушании.
Вот и получилось, как это ни парадоксально, что главный искуситель всех времён и народов отучал своего подопечного от греховных состояний…
В дальнейшем, применяя тот же метод воздействия, Некто запретил Аллочке и Алику делать всё, что мешало бы их умам и физическим телам быть в тонусе максимальной работоспособности: употреблять любые наркотики, в том числе алкоголь. Даже запрещалось иметь половые связи друг с другом больше одного раза в сутки, а в этом плане у парочки проявлялся нездоровый интерес. Изменив Аллочке, Алик нарушил сей стратегический запрет.
С другой стороны, в задачи и Гаунгра, и Некто не входило обращать внимание (это ведь не школа ангелов) на то, что коварные помыслы и деяния по отношению к другим людям разрушают и ум, и тело, и душу. Разрушают не так заметно, чем вышеупомянутые «радости» жизни, но более изощрённо.
Итак, парадоксы продолжались. К моменту восьмого явления Хозяина, его ещё недавно устрашающе блудный сын уже готовился принять сан католического священника. А было Измаилу тридцать лет отроду.
Тут стоит упомянуть о том, что конфликт Измаила с отцом — по причине его отстранения от семейного бизнеса — стал главной причиной ухода сына из отчего дома. В результате не очень продолжительных, но изнурительных скитаний, испробовав свои силы в морских плаваниях и магических заклинаниях, он оказался на польской земле у ворот заброшенного костёла…
— Зачем ему нужна эта религия? — недоумевал отец, узнав об участи сына.
— Для жизненного опыта, — ответил бы тот, если бы был рядом.
— Для возвращения долгов, — рассмеялся бы Хозяин…
Впрочем, Гаунгр, действительно, излучал нечто похожее на смех, довольствуясь возврату потраченной энергии. Во-первых, Измаил привил всем многочисленным членам своей семьи алчность и тщеславие. Во-вторых, винная продукция их завода, хлынувшая потоками по всему миру (даже сам Иосиф Виссарионович Сталин вкусил эти вина), влила свою лепту в спаивание-одурманивание народонаселений и их поколений. Такими людьми легко и управлять, и манипулировать. В-третьих, внедрение в одну из ведущих религий мира посредством Некториона (такое имя взял себе Измаил после принятия сана священника) давало Гаунгру новые возможности намешать в эту святую чашу свои ядовитые приправы. Но…
Но Хозяин не забывал о цели главного проекта — подготовить своё человекоорудие к очередному Турниру. Поэтому уже через четыре с половиной года после перерождения Измаила в Некториона сей влиятельный епископ исчез из обители также неожиданно и резко для прихожан, и даже для самого себя, как и появился в ней. Останься он ещё хотя бы на день, был бы уличён, разоблачён и, возможно, покалечен. Ибо противоречия его деяний через край уже полились.
Ну а накануне, когда Хозяин, говоря по земному, посчитал расходы и убытки от предстоящей трансформации Некториона из смыкающегося кольца католичества, то явился в очередной раз к своему посланнику — уже не во сне, а во время его молитвы за своих прихожан на службе в костёле — и потребовал… отцеубийства.
К тому времени отец уже сделал всё, что мог для развития своего предприятия. Вокруг него маячили конкуренты — более выгодные для Гаунгра души… В общем, Некторион, заглушив в себе робкий голос сомнения, исполнил волю Хозяина. Кармические узлы сего семейства завязались ещё туже, а сам вершитель всех бед (уже под именем Некто) удалился весьма далеко и уже навсегда от порога отчего дома, ставшего ему чужим.
