Его слова стали действовать на Аллочку гипнотически. Уже хотелось со всем соглашаться. Соглашаться и считать Некто и его команду непобедимыми и всемогущими. Да, она осознавала, что сама способствует его победе, сама сдаётся. Она не была довольна тем, что подчиняется его воле. Она пыталась решить вопрос: воспользоваться ли его услугами по спасению мамы и сына, попадая в ещё большую кабалу, или же сопротивляться до конца и…
И всё же шагом к победе над этой бедой и даже над командой Некто было то, что она обо всём этом стала думать. И никто, даже сам Некто, мигом уловивший такую перемену в своей подчинённой, никто кроме её самой не может запретить ей анализировать себя, критиковать себя.
Вот и шеф анализировал. Но не себя, а странные вибрации, исходящие от Аллочки. Эти вибрации были выше обычных.
Да, Некто был почти единственным из игроков-фигур на Земле, знавших о проведении Турнира, и единственным, кто знал, что все они — его участники.
Почти единственным, потому что Турнир (вернее, отдельные его эпизоды) видел Виктор Алмазов в одном из своих снов семилетней давности, благодаря чему и появилась та самая картина «Шахматный дуэт. Ангел и Демон», а затем и весь цикл «Боги и люди». В ту пору Арафей (разумеется, инкогнито) позаботился о том, чтобы Виктор во сне попал в поток вибраций информационного поля Нейтрального пространства и увидел те моменты Турнира, когда Христоний и Люциан проводили вторую встречу. Так светоносцы готовили одного из претендентов на миссию Белого Короля в грядущем Турнире.
Почти единственным, потому что к осознанию истинной сути всей этой истории приближался Николай Петрович. Благодаря своим метафизическим навыкам, он догадывался, что такие системные сны его подопечной, где она встречается с одним и тем же «персонажем», с которым не получается встретиться на земном плане, плюс все эти события последних дней, проявившие деятельность целой группировки против Виктора Алмазова — всё это свидетельствует о каком-то особом, выходящем даже за рамки типичных потусторонних процессов, противостоянии сил Света и Тьмы.
3
Итак, Некто был почти единственным. Поэтому мыслил на уровне Турнира. Он был на Земле самым зрячим из темноликих — был глазами не только Люциана, но и Гаунгра. Он был в десятки раз сильнее всех чёрных душ-фигур вместе взятых. Он, по своей сути, и являлся тем самым Королём — Лидером, — обязанности которого повисли на Алике. Но Правила не позволяют носить титул Короля дважды.
Дважды, ибо в прошлый раз он уже был Чёрным Королём. Но, как и Алик в этот раз, был Королём, не знающим о Турнире. После проигрыша темноликих, Ян (так звали в том воплощении нынешнего Некто) не мог найти себе места, впал в глубокую депрессию и додумался до самоубийства. После кончины, как и все подобные грешники, он попал в мучительные миры нисходящего ряда, откуда его после долгих стараний вытащил и приблизил к себе Гаунгр. Но только для того, чтобы как можно скорее вернуть своего подопечного на Землю. И вернул.
Родившись в Израиле, в бедной еврейской семье, под именем Измаил, он рано стал работать, помогая отцу в виноделии. С тех пор дела родителя пошли в гору и уже через полтора года семья вернула все свои долги и стала богатеть. Причём, время было сложное: после Второй мировой войны. Кстати, в то время Хозяин усерднее всего курировал Иосифа Сталина. Вождь и учитель советского народа был для Гаунгра проектом номер один.
Итак, отец Измаила радовался удаче и догадывался, что её принёс на порог его сын. А сам юноша тогда ещё даже и не мог себе вообразить, что кто-то из Тёмного мира помогает через него, Измаила, его семье. Да и не просто кто-то, а сам Гаунгр Многоликий. Только после двадцати лет от роду Измаил начал осознавать это, когда некто под именем Модифéн (созвучно с арабским «хозяин») стал являться к нему во снах. И происходило сие буквально один раз в год.
