Его растянувшееся «а» переходит в слабый вой сирены.
От неожиданности Светалина вздрагивает. Яросвет, чувствуя приближающуюся опасность, подходит вплотную к Светалине и кладёт ей на плечи свои руки, продолжая осматриваться по сторонам («Если приедет поезд, будет огромная давка. Будет паника. Неимоверная»).
Людской гул смешивается с усиливающимся воем сирены.
— Поезд!
— Последний!
— Успеть!
— Неужели конец?..
— Конец света…
— Апокалипсис…
— Тот самый…
Все звуки — один протяжный вой. В нём уже слышен гудок приближающегося поезда. Толпа сгущается на платформе только в одну сторону следования состава, ведь это конечная станция.
Светалина стоит, уже прижавшись к Яросвету («А почему надо обязательно куда-то ехать? Почему нельзя выйти из метро?.»), а к ним толпа прижимает мальчика.
— Конец света…
— Апокалипсис…
— Тот самый.
— Это он…
— Да, он…
— Да, Алмазов, Алмаз.
— Алмаз беду напророчил.
— Нагнал на нас Апокалипсис…
И в этот миг раздаётся пронзительно-громкий хохот:
— Да! Ха-ха-ха! Это я! Я!..
На плечи людей залезает мужчина в белом атласном костюме. Черты его лица такие же, как у Яросвета.
— Я вас предупреждал! Предупреждал! А теперь поздно! — продолжает двойник. — Поздно! Только этот последний поезд теперь может помочь. Помочь тому, кто успеет…
Светалина не выдерживает своего бездействия и кричит:
— Люди! Люди! Чего вы ждёте? Зачем вам этот поезд? Выходите из метро! На улицу! На улицу! Смелей!
Она разворачивается, чтобы показать пример, но двойник ещё громче хохочет и кричит:
— А ведь выход замурован! Всё замуровано-но-о-о! Всё-о-о!
Яросвет и Светалина пытаются разглядеть, что произошло с выходом из станции. Он действительно завален какими-то глыбами. Другие люди тоже замечают это. Кто-то, словно ребёнок, начинает плакать. Паника нарастает.
— Алмаз! Вот Алмаз! — раздаётся крик из глубины толпы. — Это он виновен в наших муках!
— Это он!
— Он!
Все вокруг стоящие смотрят почему-то ни на мужчину в белом костюме, а на Яросвета.
— Он это, он!
— Хватайте его! Хватайте!
Вслед за взорами к Яросвету устремляются руки. Руки озлобленной толпы. Светалина спешит помочь ему. Она машинально вытягивает руки вперёд («Пусть лучше меня терзают»).
В руках Светалины оказывается её портрет — тот самый. Его совсем неслучайно держал в руках Яросвет перед спуском в метро. Теперь портрет защищает своего создателя с помощью мощного потока света, образовавшего вокруг Яросвета и Светалины спасительный круг.
