Я набиваю свою трубку из натурального дерева. Набиваю натуральным табаком. Раскуриваю. Вдыхаю теплый дым. Люблю все натуральное. Настоящее. Живое. Тебе это смешно. Это не практично. Ты куришь сравнительно недорогие сигареты. Я пробовал их. От них во рту поселяется стойкий привкус бумажного пепла. Но я не смог убедить тебя, что в них нет и тени табака. Они мертвые уже при рождении. Их делают из мертвых материалов. Из отходов. Как все, что есть в твоей просторной квартире. Мертвое и искусственное. Практичное, и со скидкой. Мебель из опилок. Электрический камин. Стеклянный стол с пластиковыми водорослями под столешницей имитирует искусственный аквариум. Искусственный мех на диване с синтетической обивкой. Можешь смеяться. Все, что есть в твоем доме настоящего - деревянные шахматы с орнаментом из слоновой кости - подарил тебе я. Предчувствовал, что игра затянется надолго. Нет, уже знал, что так. Угрохал почти две своих зарплаты на эту роскошь. И не жалею. Они и ты сам - все, что есть теплого и неподдельного в твоей квартире.
Ты удивляешь меня, закончив партию в два хода. Такого я не ожидал. Неужели тебе надоела эта игра?
- Мат. Я хочу получить свой выигрыш.
Ты не двигаешься с места. Я все понял и иду в ванную. Сегодня у тебя странное настроение, и я подозреваю, что что-то будет. Не знаю, что. С тобой не угадать заранее. Подсознательно тяну время. Хотя знаю, что не смогу прятаться вечно. Мне удается растянуть все процедуры до двадцати двух минут. Морс ждет меня на кухне. Но мне хочется просто воды. В горле пересохло. Я нервничаю. И не зря. Я слышу, как щелкает замок в ванной. Ты всегда принимаешь душ перед моим приходом и полагаешь, что этого достаточно. Что ты задумал?
Мне приходится ждать тебя в спальне. Кутаюсь в твой халат. Втягиваю под него ноги. Обхватываю руками. Ночи становятся холоднее. Ты не любишь обогреватели. От них тебе душно. Ты вообще редко мерзнешь. Это у меня даже летом ледяные ноги. Ты считаешь, что это от худобы. Тебе кажется, что я извожу себя диетами. Ты рассказываешь мне о необходимости регулярного питания. А я лишь изо всех сил пытаюсь сохранить привлекательность. В мои тридцать пять это уже совсем не просто. Пусть я выгляжу лет на десять моложе. Никто не знает, чего мне это стоит. И человек с твоим круглым животиком никак не может считаться для меня авторитетным диетологом. Ты не понимаешь моего страха перед старостью. Тебе кажется, что это блажь. Ты в свои сорок не представляешь себе, что такое настоящее одиночество. Что такое одиночество пожилого гея. А я его видел. Своими глазами. Пока лишь со стороны. Мне страшно. Моя кожа сморщится и покроется пятнами. Задница повиснет. Суставы на пальцах станут неправдоподобно выпуклыми. Зубы... Нет, зубы можно вставить. Ну, может, я буду стареть как-то иначе. Но старость не привлекательна сама по себе. Меня никто не захочет. Я буду дрочить в одиночестве на свои воспоминания. Возможно, на воспоминания о тебе. Если мне хватит смелости признаться себе, что ты хорошее воспоминание. В любом случае, в эпизоды тебя уже не запишешь. Почему ты не боишься старости, я знаю. Ты совсем не веришь, что можешь остаться один. С тобой такого не случалось. Ты всегда был с кем-то. На стене в большой комнате есть много фотографий, где ты обнимаешь симпатичного парня. Где он обнимает тебя. И где он? Я никогда не спрошу. Мне нравится думать, что это твой брат. Наверное, ты даже помнишь всех своих партнеров по именам. Ты правильный и настоящий. Умеющий зарабатывать. Живущий среди искусственных практичных вещей. Я - джокер с наносной улыбкой. Среднестатистический офисный планктон. Окружающий себя исключительно натуральными материалами. То ли пытаясь впитать от них жизнь, то ли подчеркивая свое почти мертвое нутро на контрасте с ними.
Ты выходишь спустя несколько бесконечных минут. На тебе только полотенце. Ты очень хорошо сложен. Небольшой животик только делает тебя еще обаятельнее, добавляет шарма. Я не могу не смотреть. Ты это знаешь. Улыбаешься. Не мне. Своим мыслям. Ложишься на живот. Приподнимаешь бедра. Полотенце летит в сторону. Я несколько озадачен.
- Хочу римминг.
