— Хочешь сказать, будто не знала, что твой Зайцев похитил нашу подругу? Чтобы выведать у нее секрет ключа, которым можно открыть колонну, не прибегая к пиле? — набросилась на нее Юля.
— Нет, — растерялась Лида. — Мне ни о какой похищенной девушке неизвестно. Когда он ее похитил?
— Сегодня утром, вернее, уже вчера утром, — сказала я. — В общем, тем утром, которое было сутки назад.
— Это исключено, — решительно заявила Лидия. — Весь день мы были вместе. Никакой девушки мы не похищали. Тем более живой.
— Ах, так! Значит, НЕживую вы похищали?
— Откуда тогда у нас взялась «Купающаяся Психея»? — спросила Лида — Пришлось пойти на риск и выкрасть ее из Александровского парка.
— Только ее? А Инну не похищали?
— Не похищали. Да вы же и сами видели, что колонну мы вскрывали пилой.
— Видели, — неохотно признала Юля. — Значит, Инну вы не похищали. Боже! Так где же в таком случае Инна?!
А Инна в это время находилась в довольно скверном месте. Во всяком случае, пахло тут скверно. Насчет остального Инна могла и заблуждаться, потому что на голове у нее был надет черный чулок или что-то в этом роде. А руки были связаны за спиной, так что стащить чулок и оглядеться по сторонам не было никакой возможности.
Лежала тут Инна уже без малого полчаса и чувствовала, что пора уже что-то предпринимать, если она и в самом деле хочет помочь Бритому. Ради которого, собственно говоря, и позволила себя похитить. Надеясь, что ее отвезут в то же место, где содержат и Бритого. На это же надеялся и Крученый, когда Инна со Славой сообщили ему о том, что лед тронулся и похищения Инны можно ожидать с минуту на минуту.
— Вряд ли у Анжелики и ее наемников предусмотрено сразу несколько мест для содержания пленных, — сказал он тогда. — Скорее всего тебя, Инна, отвезут туда же. Загвоздка в том, жив ли он.
— Я чувствую, что он жив! — воскликнула Инна.
— На твоем месте я бы предпочел более весомые доказательства, — возразил Крученый. — Все-таки похищать-то будут тебя. А у меня есть все основания предполагать, что с тобой поступят так же, как и с Бритым. Станут они головы себе ломать. Так что если Бритого прикончили сразу же, то и с тобой поступят соответственно. Единственная надежда у меня на то, что похищал Бритого не кто-то чужой, а его родная мамуля. Может, у нее осталась хоть капля совести. Сын все же. Только сомневаюсь, что для этой женщины родственные чувства имеют хоть какое-то значение.
И вот теперь Инна лежала в этом скверном месте, и ее глодали сомнения. Бритым-то тут не пахло. Увы, сообщить о своем открытии Крученому у Инны не было никакой возможности. Радиопередатчик или иное средство связи ей не выделили.
— Все равно, если они хотят оставить тебя живой, то обязательно обыщут и телефон найдут. А если…
Ну, не будем пока думать о грустном, — сказал тогда Крученый.
Однако нужно было вставать и приниматься за дело. Чтобы, во-первых, хоть частично освободить себя, а во-вторых, найти Бритого. Крученый поклялся, что глаз не спустит с машины, которая увезет Инну. И на все случаи у него расставлены посты.
И еще три детективных агентства и две охранные фирмы послали своих представителей, чтобы помочь обнаружить местонахождение Бритого. Все-таки не чужой человек, все вместе когда-то баланду хлебали.
Если судить по количеству отсидок Бритого и его тюремным связям, город должен был быть просто нашпигован участниками операции по освобождению дружка. Но тем не менее Инна больше полагалась на саму себя, чем на кого-то еще. Своя рубашка, как известно, — и так далее.
— Им-то что, убьют меня или нет, — бормотала Инна, пытаясь протянуть вперед руки через согнутые в коленях ноги. — Ну, убьют, предположим, плохо, конечно, все расстроятся. Но для них этот факт не смертелен. А вот для меня — всему конец.
Эта мысль принесла Инне прилив бодрости. Она сделала еще один рывок, и руки вместе с наручниками оказались впереди. Инна стянула с головы кусок ткани и огляделась по сторонам. Ее подозрения подтвердились. Она находилась в каком-то чудовищном месте — гибриде общественного туалета и овощехранилища. Но она тут не одна! Взвизгнув от омерзения, Инна взлетела на какой-то выступ. На полу возле грязного тюка суетились крысы.
Конечно, опасаться крыс особенно нечего. Их и было всего-то с десяток. Не смертельно, даже если они всем скопом набросятся на нее, она отобьется.
Но напрасно Инна внушала себе эту мысль. Отвращение к серым грызунам не отпускало. Вероятно, оно зарождалось в таких глубинах подсознания, до которых здравому рассудку просто не добраться.
И Инна решила занять саму себя беседой, надеясь, что это как-то ей поможет.
— Интересно, — громко заговорила Инна для придания бодрости, — а что они там нашли? Эта штука, должно быть, съедобная. Вряд ли животные станут суетиться из-за свертка со старыми газетами.
