Гурен, что так отчаянно бился со своей возлюбленной, потерпел поражение. Эрика и Гурен улыбались друг другу, сидя на земле в обнимку с умиротворёнными лицами. Я попытался призвать своего духа, но он не отвечал мне, будто наша с ним связь разорвалась. Упав на колени, я завыл нечеловеческим голосом.
— Ха-ха-ха… значит, моя марионетка справилась. Хоть она не разочаровала меня, — раздался голос позади меня. — А ты смог меня обмануть… Снова. Но это последний раз… — произнёс Аматерасу, вставая с земли.
Повернулся к нему, зло уставившись. Меня переполняла горечь потери и злость. Мне хотелось убить его, разорвать на части, выпустить запечатанного Гасадокуро, позволить ему уничтожить его. Я медленно встал, взял клык.
— Я… Убью… ТЕБЯ!
Он проигнорировал меня, восстанавливая себя.
— Ты хотел узнать, кто я. Вот, смотри! — величественно произнёс он, ударив в ладоши.
Время вокруг меня замерло. Всё застыло изваянием. Я не мог пошевелиться. Могущественная аура, исходящая от врага, вдавила меня в землю. Лишь Аматерасу спокойно шевелился на месте. Ну как шевелился — дёргался в судорогах. Его тело корчилось, ломалось, пока не стало растягиваться. Секунда. Миазмы стали собираться вокруг него, с каждым разом расширяясь до тех пор, пока не достигал пика восьмиэтажного здания. Чернота приняла силуэт страшного чудовища Миг. Скверна покинула его, показав, кто он есть на самом деле.
Древнее чудовище, что описывалось в легендах. Наверное, многим известно имя этого огромного восьмиглавого дракона. Если верить источникам, у этого гигантского змея было также восемь хвостов, огромные горящие глаза, на спине рос мох и кипарисы, а на животе располагались огромные язвы. Чешуя монстра была темного цвета, туловище его равнялось восьми долинам и восьми холмам, но на деле выходило совсем по-другому. Размеры его преувеличивали в легендах.
Ямата, но ороти — хранитель восьмиглавый и восьмихвостый великий змей.
========== Акт 3. Глава 14 — Путь шамана «Грех» ==========
— Мамору, кажется, это наш последний разговор.
— Не говори так. Мы выживем.
— А она красивая. Теперь я понимаю, почему ты выбрал её
— Эй! Следи за языком.
— Хорошо. Не буду заглядываться на неё. Ведь у тебя есть дочери. А сынок тоже симпатичный.
— Увижу — убью! Мамору, я не могу…
— Я прекрасно понимаю тебя. Перед нами стоит тяжёлый выбор. Или мы сражаемся и побеждаем наших врагов, или продолжаем тут сидеть в ожидании поражения. Тогда победят они. Все, кого мы знаем и любим, окажутся под угрозой.
— Умеешь поднять боевой дух, чертяка.
— Тогда забери его и бейся в полную силу.
— Нет, Мамору, не надо…
— Тьма и свет, раскройте свои объятия. Я, Мамору Сэнджи, отдаю силу артефакта хранителю огня. Пускай его пламя воспылает над этой землёй и явит его человеческую сущность.
— Удачи, брат.
— И тебе, брат.
Где ты теперь?.. Тебя больше нет. Странные, жестокие слова, не помещающиеся в сознание. Вот почему так болело и ныло сердце. Как оно знает, какими невидимыми нитями связаны люди, как происходит это общение душ?..
Непостижимое, вечное, странное. Близость, боль, любовь, нежность, горькое сожаление, пустота, отчаяние — всё это жизнь.
Последние слова пробежали в моей голове. Я снова переживал этот момент разговора, с каждым разом получая один и тот же итог. Эрика и Гурен улыбались друг другу, сидя на земле в обнимку с умиротворёнными лицами. Это повторялось раз за разом. Уже не понимаю, какой раз переживаю этот момент — десятый, сотый, тысячный. Я потерял счет времени, но знал лишь одно: с каждым увиденным моментом гибели моего брата часть меня, подобно песчинки в пустыне, отделалась, заставляя всё больше опускаться в пучину отчаяния.
Бум! Бум! Бум!
Биение сердца, подобно мощному удару барабана, отдавалось в голову. Я продолжал стоять на коленях, уставившись безжизненным взглядом. Превращение Аматерасу прошло мимо, как и весь мир. Потеря того, кого я так сильно любил в этом мире, просто сломала, заставив сдаться и больше не бороться за жизнь. Зачем мне спасать этот мир, когда последний, ради кого я тут жил, исчез, оставив меня одного? Сама судьба решила поглумиться надо мной, доведя до этого момента.
Ямато но Орочи, а точнее — Аматерасу, издал пронзительный рев сразу восьми головами, показав всю величину своей силы и мощи, чтобы каждый дурак, попробовавший атаковать его, познал отчаяние перед его величием.
Мир для меня покрылся серой пеленой. Я не знал, что же делать дальше. Меч всё также был в руке. Тело моё было подобно кукле, лежащей на полке, когда кукловод закончил с ней играть. Но руку это не касалось — она сжимала рукоять катаны, не давая расслабить хватку. Сколько не старался, но отпустить оружие никак не получалось. Возможно, это был намёк судьбы. Пора заканчивать это представление. Потянуть оружие к себе оказалось намного легче, чем от него избавиться. Посмотрел на лезвие. Оно, подобно чёрной дыре, завораживало своей силой. Ничего лучшего не придумав, прислонил остриё катаны к горлу.
