За прошедших четыре года Вера музыкалку все-таки бросила. Екатерина Алексеевна сокрушалась, ходила к Вере домой, разговаривала с отцом.
— Ну хотите, я сама буду платить за обучение, если у вас вдруг нет денег.
Верин отец кряхтел, поглядывал на дочь. При чем здесь деньги? Рубль пятьдесят ему не в тягость, он готов платить и десять, и двадцать, лишь бы училась. Платье сшил с пайетками, кокошник соорудил, на домру смастерил чехол. Все честь по чести, учись дочка, не ленись. Вера легко освоила инструмент, победила в школьном конкурсе домристок, солировала с оркестром народных инструментов. Екатерина Алексеевна боялась наступить на тень Веры, так ее оберегала. А потом трах-бара-бах! У Веры случилась истерика, заперлась в комнате на крючок — орала, не хочу, не буду, не надо! Похоже, запал Веры оказался коротким, и она выгорела за два с половиной года.
Ася за три года учебы научилась из тонких школьных линеек вырезать медиаторы, на голенище валенка подтачивать идеальный скос, выучила три короткие пьески, и до сих пор учила песню про капитана, который объехал много стран, и главное, не научилась настраивать инструмент. Ее струны категорически не строились, бултыхались, как веревки на ветру.
— Чего так рано? — Екатерина Алексеевна испуганно глянула на часы. — Тебе еще сорок пять минут до урока.
— Ай! — махнула рукой Ася. — Тут от УПК два шага. Домой все равно не успею.
— Там в актовом зале начинается прослушивание к конкурсу Чайковского. Комиссия приехала из Перми.
— Без меня? — надула губы Ася. — А чего меня не взяли на конкурс?
От изумления Екатерина Алексеевна вылупила глаза, и чтобы не сказать что-то гадостное, глубоко закашлялась.
— Иди, иди. Я тоже скоро приду.
Ася заскользила по узкому коридору к лестнице. В ушах странно зашумело, и она увидела хилую девушку с потекшей на глазах тушью. Девушка с трудом поднималась с аккордеоном по узкой лестнице. Меха инструмента постоянно уплывали в сторону. Она их ловила, визгливо подтягивала, костяшками пальцев царапалась о деревянную стену. На верхней площадке путанно разминулись — одновременно вправо, влево, словно станцевали. В этот момент аккордеонистка идиотским взглядом таращилась на Асю, словно призывала ее перемахнуть через перила.
Дверь в зал предательски скрипнула. Ася проскользнула пару рядов и скоро заняла свободный стул у края.
— Песня невольниц «Улетай на крыльях ветра» из оперы «Князь Игорь». Исполняет Светлана Светличная.
Ася вздрогнула. Что, снова она?
— Седьмой класс фортепиано, руководитель Ираида Владимировна Горностай, — продолжила объявлять высоченная дама с ярко накрашенными губами. Она даже не поднималась на невысокий подиум, чтобы не задеть головой потолок.
Ася думала, что Светличная начнет играть на рояле, а она запела. Это был тот случай, когда мелодия с первых нот бальзамом легла на слух. Выразительная смесь восточной неги создавала настроение покорности, тоски по родине. Нежный тембр голоса, красота мелодии расцвечивали серость будней, словно на бетонных стенах распускались розы. Вот бы восхититься ею, поплыть следом, но предвзятость к Светличной мешала оценить ее по достоинству. К презрению тяжелым набатом добавилась зависть.
Когда Светличная закончила петь, жюри похвалило сдержанными аплодисментами. Рядом крикнули «Браво!». Кто такой смелый?! — обернулась Ася и увидела Шилкова, в глазах ураганный блеск и восхищение. Хорошо, что Ася не была в него влюблена, а то бы сейчас точно сгорела от ревности. Он так смотрел на эту «невольницу», что, наверное, обзавидовалась бы даже Джульетта.
— Ты чего здесь? — Ася локтем толкнула Шилкова в бок.
— Хор девушек из оперы «Аскольдова могила». Город Кизел! — объявила пианистка и стала ждать, когда Светлана уступит место группе школьниц в кокошниках.
— Как тебе? — сквозь Асю, громким шепотом обратилась Светличная к Шилкову. Он неуклюже подскочил. Громко затарахтел стул, сзади пикальнул девичий голос. Комиссия обернулась одним движением, заполонила упреками и претензиями «потише… выйдите… вы мешаете…».
Пропуская его, Ася поджимала ноги, кружила на стуле, пыхтела, ругалась. А они не слышали, одновременно хихикали, на цыпочках стремились к выходу, на свободу.
— Светличная, ты куда? — окликнула учительница. — Результаты я буду ждать?
Светличная притормозила у дверей.
— Ираида Владимировна, извините, я опаздываю.
Комиссия заулыбалась, будто услышала что-то приятное. Ну подумаешь какой-то там фестиваль Чайковского, когда тут –собственной персоной — безграничная любовь. Ее флюиды летали по залу, как молекулы броуновского движения, это не было электрическим током, в которое положительно заряженные частицы целенаправленно стремились в одну сторону — это был фейерверк.
На перемене класснуха подошла к Асе и напомнила про экскурсию в Пермь.
— Я не могу заказать билеты, пока все не сдадут деньги.
