– Конечно, и Германия тоже! – вклинился в разговор другой иностранец. – Вот я американец. Германия все еще слишком сильна, она давит даже на нашу фирму, вот в чем дело.
Очки Фильцера сверкнули в сторону американца.
– Извините, вы про какую фирму говорите?
– Я Гарольд Клайбер, служащий General electric company, а вы?
– Ах, вот оно что. А я Герман Фильцер, служу в филиале Allgemeine elektricht Gesellschaft. Удивительно – встретиться в таком неожиданном месте! Мисс Мияко, этот GE – наш грозный противник. Ну надо же!
Мужчины пожали друг другу руки, и Фильцер позвал официанта:
– Эй, шампанского!
– Что-то сложно выходит. Если вы оба из конкурирующих компаний, то чью сторону мне теперь следует занять?.. – растерялась Мияко.
– Конечно же, вы за GE!
Осадив жестом Клайбера, Фильцер возразил:
– Нет, вы непременно должны быть на моей стороне. Если вы будете против нас, немцев, то Японии не будет выплачена репарация. Конечно, и Америке тоже. Сейчас, несмотря ни на что, вы должны выбрать Германию. Филантропия, погубленная мировой войной, возрождается именно в этом месте.
Клайбер, едва пригубив коктейль, опустил бокал:
– Я, американец, весьма сочувствую Германии. Однако, при всем том, к вашей фирме сочувствия не испытываю. В последнее время вы работаете над созданием синдиката, а для нас это прискорбно.
– Ну простите, что вас так сильно обеспокоили, однако в действительности это мы должны быть недовольны. Именно ваша GE приобрела Marconi[44] и, не довольствуясь тем, что оккупировала Рокки-Пойнт[45], контролирует еще Federal wireless company и готова захватить права на радиовещание по всему Китаю. Разве не так, а?
В ответ Клайбер криво усмехнулся и залпом выпил полную кружку пива.
– Я восхищен вашим тщательным расследованием. Однако вы ошибаетесь. Кстати, японская Mitsui лишила нашу федеральную радиокомпанию права на вещание в Китае. Да, хоть мы и противники, но успешное продвижение AEG в последнее время достойно восхищения. Но я вам не завидую, нет-нет. С компанией Линке Хоффмана вы обменялись акциями; в результате слияния капитала с Roundhammer присоединили Rheinmetall; а в итоге образовали концерн AEG Linke Hoffmann. В самом деле, вы, немцы, постоянно нас удивляете. Не стоит ли нам всем попробовать сэкономить на следующей мировой войне? Как насчет бережливости? Ведь экономия – это истинная добродетель.
Мияко поднялась и, оборвав мужчин, сказала:
– Хватит. Шампанское принесли. Если нас будут атаковать немецкий и американский синдикаты, то мы и танцевать не сможем!
– Верно-верно, лучше танцевать, чем воевать!
Клайбер, высоко подняв откупоренную бутылку шампанского, сказал:
– За наших противников, за дальнейшее процветание AEG!
Фильцер встал, пошатываясь.
– Ур-ра нашей уваж-жаемой GE!
Он уставился на электрическую лампу над головой и закричал:
– Да это ж-же лампа AEG! Ура! Ура, ура-а!
Клайбер вслед за ним задрал голову и дернул Фильцера за руку.
– Да уж нет – это лампа моей компании! Ура, ура!
– Нет! Это AEG. Это лампа накаливания Эмиля Ратенау[46]. Ура!
– Нет! Это…
– Ну что за глупости. Это японская Matsuda, – не выдержала Мияко.
Мужчины застыли в замешательстве с поднятыми руками и молчали, уставившись в потолок. Клайбер внезапно завопил:
– Конечно! Это Matsuda от Mitsui! Японскому представительству GE, компании Mitsui, – ура-а-а!
Клайбер подхватил Мияко и закружился среди вальсирующих пар. Фильцер покачнулся и пролил шампанское. Следя за уносящейся в танце Мияко, он бормотал:
– Японское представительство… Хм, а японское представительство вроде приписано к AEG. Разве это не известно в Okura?.. Ведь подписали же в Лондоне контракт!
Мияко скользнула взглядом по лицу Санки, по-прежнему погруженного в тень пальмы, и тут же отвела глаза, прильнув к плечу Клайбера.
Когда танец закончился, Мияко подошла к Санки и села рядом.
– Ну и зачем вы сюда пришли? Идите-ка лучше домой. Здесь такому, как вы, не место.
– Отодвиньтесь-ка в сторону, – сказал Санки.
– Если я отодвинусь, станут видны мои любовники. Хотите на
– Я все время смотрел вон на ту женщину, она очень красивая.
– Кто? А-а, Йоко. Обманет. Опасная штучка, так что смотрите лучше на меня. Она вас к себе не подпустит.
– Оставьте меня в покое, отойдите. Мне нужно подумать.
Мияко, сидя на стуле, болтала ногами. Достав сигарету, она сказала:
– Но я хочу остаться здесь. Хоть немного позвольте побыть с вами.
– Скоро появится Коя, тогда и приходите. Я решил не разговаривать с вами, пока вы не выйдете за него замуж.
– Тяжелое испытание! А я решила не разговаривать с Коей, пока не выйду замуж за вас. Пожалуйста, передайте ему от меня наилучшие пожелания.
– Я пришел не для того, чтобы шутки шутить. Для меня настало время сделать наконец хоть что-то хорошее. Так что лучше прислушайтесь к тому, что я говорю.
– Нет, это вы меня послушайте. Я ни за что не буду с Коей, хоть убейте, поэтому убедительно прошу вас прислушаться ко
– Значит, у вас с Коей уже нет ничего общего? Я так и думал.