Если завтра высадятся войска и на улицах станет спокойно, она снова, как и в те дни, оцепенеет в одиночестве. «Опять эта грубая шершавая кожа, отвратительные языки, пахнущие чесноком, сальные волосы, длинные ногти, укусы острых кривых зубов…» И, как смертельно больной человек, примирившийся наконец со смертью, она с облегчением вздохнула и уставилась во тьму, растекшуюся по потолку.