– Да, и никогда не было. В нем мне нравится лишь то, что он не замечает своих ошибок в английском. А та, что станет его женой, несомненно, будет счастлива!
Санки были неприятны насмешки Мияко, и он отвернулся. Стоящим на коленях танцовщицам пригоршнями бросали шоколадные конфеты, что вызвало бурю веселья.
– Потанцуйте со мной сегодня. Пожалуйста. Последнее время мне жить стало совсем невыносимо. И ради чего я сделалась танцовщицей?.. Мне бы хотелось перед смертью потанцевать с вами в наряде японской невесты. А потом выйти замуж. Всего на одну ночь. Ну пожалуйста…
– Видно, вам совсем нечем заняться. Удерживать меня и говорить такое – это уж чересчур.
– Да? Когда я встречаю кого-то похожего на себя, то пугаюсь до мороза по коже. Вам тоже следует быть осторожным. Видели бы вы сейчас свое лицо!
Санки нахмурился, все больше испытывая неприязнь к этой женщине.
– Уходите. Сейчас мы с вами поссоримся, и ничем хорошим это не кончится.
– Ну да все равно! Если вам когда-нибудь станет грустно, приходите ко мне. Я буду рядом в любое время. И всегда буду вашим другом. Я не лгу! Без вас я так и останусь обычной танцовщицей. Тогда жизнь не имеет смысла. Мне бы не хотелось жить дальше, если и впредь будет такая же скукота…
Санки пристально посмотрел на Мияко и отчетливо увидел край разверзшейся бездны. Он вспомнил лицо Кёко. Несчастная вдова. Он вспомнил лицо Цюлань. Увидеть ее – все равно что умереть. Где же найти семена надежды?..
– Я чувствую, как медленно соскальзываю в ледяную пропасть. Наверняка это потому, что я всегда в мужском обществе. Любовь – это грязь, я точно знаю.
Санки смягчился, будто его, продрогшего до костей, согрели теплым дыханием, и произнес:
– Сходите потанцуйте одна. А я отсюда на вас посмотрю.
– А вы? Вы разве не станцуете со мной хоть разочек?
– Я не умею.
– Можно просто перебирать ногами. Хорошо танцуют здесь только дураки!
– Ох, займитесь лучше чем-нибудь, рядом с вами я впадаю в уныние. Идите вон туда – там, по-моему, для вас самое подходящее место.
Мияко оглянулась на группу иностранцев и засмеялась:
– Не удивительно, что вы злились с самого начала. Нет, мне такое отношение не нравится. Ну и прощайте! А знаете что? Иностранцы, что там собрались, – это те типы из альбома, на который вы недавно наступили. Запоминайте. Крайний справа – Блейман из лакокрасочной компании Meister, Lucius und Brüning, затем – да вот, сюда повернулся, – это Русс из Palmers shipbuilding and iron, следующий – Басвик из Mercantile marine company, а вон тот…
– Хватит. Скоро придет Коя.
– А у нас с ним так ничего и не было. Запомните это, ладно? – И Мияко, вздрагивая плечами от смеха, втянулась в водоворот мужских голосов, болтающих на английском.
На фабрике Такасигэ после мятежной ночи производство почти остановилось. Тем не менее фабричные не дрогнули, защищая оборудование. Когда пришел гонец с указаниями от коммунистов, они избили его и бросили в реку. Около фабрики сталкивались и разлетались на ветру листовки с декларациями красных и их противников.
После тех событий Такасигэ больше не видел Санки. Он считал, что если с ним все в порядке, то он сам появится. Но Санки не появлялся.
Такасигэ предпринял обход фабрики. Выведенные из строя станки покрылись ржавчиной из-за дувшего всю ночь южного ветра. Среди смолкших машин виднелись бледные лица рабочих, опасавшихся, что бунтовщики вот-вот опять нападут. Они очищали ржавчину, зажатые, как блохи, между рядами станков. Отсыревший алмазный песок для полировки комками просыпа́лся из рваных бумажных пакетов. Рабочие, проклиная на чем свет стоит негодную японскую бумагу, пробовали сменить приводные ремни. Комки отсыревшего хлопка были повсюду, забивались в рот, нос, словно сгустки рвоты.
С верхнего этажа Такасигэ осматривал территорию вокруг фабрики. Вспыхивающий на эскадренном миноносце прожектор вращался, пронзая слоистые облака. Из расселин чернеющих вдалеке угольных пластов торчали груды сваленных подъемников. Рваный парус контрабандистов хлопал на ветру, как вороново крыло.
Внезапно на поверхности угольных пластов зашевелились и начали расползаться в окружающую черноту кучи тряпья. Когда по ним пробегал луч прожектора, они цеплялись за пласты угля, вплотную прижимаясь к ним.
Началось…
Пригнувшись, Такасигэ начал спускаться. Вдруг от складских помещений метнулась к окнам электростанции черная масса молча бегущих людей. Это была ударная группа, пущенная вперед как орудие убийства, нацеленное на жизненно важные точки.
Такасигэ представил, что за спиной таких групп стоит Фан Цюлань, и ощутил страстное желание заглянуть за кулисы их планов. Чего они на самом деле хотят? Во всяком случае, сейчас они просто желают захватить фабрику.
Такасигэ нажал на тревожную кнопку. Вся фабрика, насколько хватает глаз, погрузилась во тьму. Со стороны ворот донеслись воинственные крики. В окна полетели куски угля. Луч прожектора, скользя над толпой, выхватывал спины людей, муравьями карабкающихся по стене.