Ребра бесчисленных лестниц, изломанно уходящих высоко в небо; худосочные рикши, молча отдыхающие в своих колясках; несколько нитей рыбы-лапши меж камней ухабистой мостовой; лавка старьевщика с горками ржавых замков. И куда ни кинешь взгляд – у синих стен с облупившейся краской сидят на корточках слепые нищие и курильщики опиума.
Отыскав наконец дом о-Суги, Санки постучал в дверь. Во всем здании был погашен свет. Он стоял довольно долго, но изнутри не донеслось ни звука, даже малейшего шороха не было слышно. Он боялся, что, если позвать ее громко по имени, могут услышать китайцы, поэтому терпеливо негромко стучал в дверь металлическим кольцом. Через некоторое время смотровое окошко приоткрылось.
– Меня зовут Санки. Здесь живет женщина по имени о-Суги?
Окошко резко захлопнулось, но тут же открылась маленькая дверца, и незнакомка схватила Санки за руку. Увлекаемый ею, он молча переступил через порог и по узкой лестнице на ощупь стал подниматься вслед за ней. Лестница была крутая, и иногда пятки женщины задевали его грудь, а лоб касался ее бедер, и тогда он чувствовал исходящий от нее аромат. Наконец они поднялись на второй этаж, в комнату, устланную татами. «Это точно о-Суги», – подумал Санки, но все-таки решил уточнить:
– О-Суги?
– Да, – тихо ответила женщина.
Обрадованный Санки погладил ее липкие от пота щеки и плечи.
– Как давно мы не виделись! Какие-то бандиты сбросили меня в реку, я только что выбрался оттуда. Можно одолжить у тебя какую-нибудь одежду?
Не зажигая света, о-Суги с шумом рылась в стенном шкафу, а затем – так же на ощупь и молча – протянула легкое кимоно.
– Послушай, ты не зажжешь свет? Так темно, что ничего не разглядеть.
– Да. – О-Суги снова ответила тихо, но не сдвинулась с места, видимо, не решаясь включить свет. Санки подумал, что она не хочет включать свет потому, что стыдится показать ему свое лицо. Вздохнув, он переоделся и устало вытянулся на циновках.
«Нет, о-Суги не станет зажигать свет, ведь наверняка в комнате много вещей, которые мне не стоит видеть». Его приход был слишком неожиданным, да и о-Суги – проститутка, она уже не та женщина, что когда-то жила у него. «А вдруг у нее тут еще один гость?»
– У тебя не найдется чего-нибудь поесть? Я с утра голоден…
– А… – произнесла о-Суги, но больше не добавила ни слова и даже не сдвинулась с места.
– Значит, и у тебя тоже нет…
– Нет. Недавно было, но уже ничего не осталось.
На сей раз силы окончательно покинули Санки. Он понял, что придется как-то протянуть без еды до рассвета, и в голове закружилось бездонное небо, которое он видел сегодня утром. Говорить не хотелось, но как тогда передать о-Суги его радость от встречи с ней после долгой разлуки?
– Давно мы с тобой не виделись. Коя мне сказал, где ты живешь. Совсем недалеко от моего дома, верно? Почему ты до сих пор не давала о себе знать?
Вместо ответа рядом послышались всхлипывания. Санки вспомнил: о-Суги так же плакала перед ним той ночью, когда лишилась работы в бане.
Он, разумеется, повел себя скверно. Если бы он пошел навстречу о-Рю, о-Суги не столкнулась бы с ее ревностью, и обошлось бы без увольнения. И она не стала бы проституткой.
– В ту ночь, когда ты ушла, я был очень занят и не мог находиться дома, но ты могла по-прежнему оставаться у меня, ничто этому не мешало. Я ведь говорил тебе.
Санки вдруг понял, что до сих пор не знает, почему о-Суги тогда покинула его дом. Возможно, виноват Коя, который вынудил ее уйти, и ей ничего не оставалось, как продавать себя. Но даже рассуждая так, Санки не мог избавиться от чувства вины перед этой женщиной, возможно, ставшей из-за него проституткой.
Это чувство обожгло его, как кнутом, так сильно, как никогда раньше. Да уж, лучше оставаться без света…
– Однажды я встретил тебя на улице. И некоторое время ехал за тобой на рикше. Да ты это, наверное, знаешь.
– Да.
– Значит, ты уже тогда жила здесь?
– Да.
Именно в тот день он, как безумный, потерял голову из-за Цюлань. Если бы тогда он не встретился с ней, вероятно, так бы и ехал за о-Суги. Но теперь все пустое. Он даже и сейчас любит Цюлань. Ему не интересны ее идеи. Ему нравятся ее глаза, свободные от всяких идей. Сияние ее глаз – вот что сводит с ума. Даже сейчас к его радости от встречи с о-Суги странным образом примешиваются мысли об этой китаянке, тайком проникают в сознание и разгуливают там свободно и привольно. Пора уже начать контролировать их, поставить границы, за которые они не смогут забредать! Раз сейчас он с о-Суги, настало время подумать и о ней. Разве не из-за него она лишилась работы, стала жертвой Кои и в конце концов попала в этот сырой переулок? Теперь, когда он переключил свои мысли на нее, возник вопрос: что же ему с ней делать?