Ухань: пожилые супруги почувствовали, что у них температура, и собрались поехать в больницу, но не смогли найти ни одного такси. Чтобы дойти до больницы, им пришлось пешком, поддерживая друг друга, преодолеть путь в несколько километров. Войдя в больницу, они взяли талон в регистратуре, после чего два часа прождали в очереди. На приеме у врача повышенная температура у обоих супругов сохранялась. «Надо остаться под наблюдением!» – сказал доктор. «Где остаться?» – спросили супруги. Доктор, весь в поту, покачал головой и ответил: «Негде. Сейчас негде. Надо подождать». Двое стариков ждали и ждали, сидя в больничном коридоре. Прошло несколько часов, уже стемнело. Что же делать? Вернуться домой? Разве возвращение домой не означает начало ожидания смерти? Но ждать здесь равносильно тому же самому. Старик из-за сильного жара даже не мог разговаривать. Его жене хотелось плакать, но она держалась, и они пошли домой…
Ухань: в амбулаторном корпусе одной из больниц очередь из пациентов, давно ожидающих койки в стационаре, выросла с десятков до сотен человек… Кажется, нет никакой надежды, что койко-места освободятся, и можно будет разместить новых пациентов, но для них, особенно тех, кто находится в тяжелом состоянии, возвращение домой исключено. Жди и обязательно дождись. «Доктор, моей матери совсем плохо!
Спасите ее!» Дочь увидела, что ее мать опустилась на пол и уже без сознания, и в отчаянии потащила к ней первого попавшего доктора. «Быстро отправляйте в реанимацию!» – случайный доктор оказался главврачом больницы. Дочка не переставая твердила ничего не воспринимающей матери: «Мама, держись! Держись!» Мама выдержала. В отделении интенсивной терапии врачи приложили все силы, чтобы спасти пациентку, и вроде бы спасли. Однако улучшение оказалось временным. На следующее утро дочери сообщили: «Она не выдержала. Приносим соболезнования». Дочь плакала и горько рыдала, а больные, пришедшие на прием, или не обращали на нее внимания, или просто тяжело вздыхали. Дочь рвалась проводить маму в последний путь, но ее удерживали подальше от каталки, на которой вывозили тело умершей: «Вам нельзя приближаться! Ни на сантиметр! Для вашего же блага!» Дочь рухнула на пол и снова зарыдала: «Не надо мне этого блага, не надо…»
В те дни весь этот хаос и подобные трагические сцены наблюдались во всех больницах Уханя, и люди по всей стране видели одни и те же горести и слезы.
Не на очереди ли наш город, наша семья?? Жители городов и деревень всего Китая задавали себе эти вопросы, со страхом следя за развитием ситуации в Ухане и в ночь на Новый год, и в первые два дня Нового года, и в течение всего Праздника весны.
Всё это так ужасно. Приближается страшное время, которое может наступить через три, или пять, или десять дней! Наблюдая за происходящим и строя предположения, люди обнаруживали, что во время эпидемии жизнь отдельного человека не стоит ничего. Что же делать? Молиться Богу? Существует ли он? И можно ли уповать на здравый смысл властей? Ведь даже в такой сложный период были обнаружены и разоблачены политические махинации на Тайване и в Гонконге, нацеленные на то, чтобы расколоть общество и пошатнуть страну.
Конфликты, противоречия и борьба между странами и регионами очень похожи на разногласия между людьми и семьями. Подлость души и злодейство нельзя забывать! Если китайцы хотят быть непобедимыми, они должны сохранить свою историческую память. Я неоднократно высказывал эту мысль, а другие проницательные люди развивали ее еще полнее и глубже.
Эпидемия – подобие войны. Именно в таких условиях в полной мере раскрывается человеческая сущность. Слабость и храбрость, величие и низость, уродливость и благородство – всё это проявляется в такие периоды одновременно. Эпидемия – своего рода зеркало: лишь посмотрите в него повнимательнее, и тысячи картин обретут свой первоначальный облик.
Однако корень проблемы – не в трудностях, которые мы испытываем во время напастей, а в нас самих, в наших личных недостатках. Речь идет о недостойном поведении граждан и уродливых явлениях, которые наблюдаются среди хаоса эпидемии в Ухане. Приведу пример того, что можно было там увидеть. Один местный руководитель начальственным тоном упрекал медработника, еле стоящего на ногах от усталости, за то, что тот не вымыл туалет. Почему не вымыл? Это же входит в обязанности медперсонала! И этому руководителю совершенно нет дела до того, что нагрузка на врачей и медсестер достигла своего предела, что у них не осталось сил идти и убирать больничный туалет для пациентов, находящихся на обсервации.