Некоторое время инквизитор молчит, гипнотизируя сиденье напротив, точно решая, стоит ли причина смены маршрута. Я терпеливо ожидаю, осознавая, что повлиять на решение мужчины уж точно не смогу. Да и хочу ли? Дрожь, пробегающая по пальцам и отдающаяся в затылке беспокоит меня куда больше. Действительно, и зачем поехала? Знала же, что и сегодня тоже потребуется протянуть день без зелья.
– Я сам заеду к Тревору.
Вздрагиваю и смотрю на Максвелла, сразу напарываясь на спокойный взгляд.
– Но вначале отвезу вас домой и прослежу, чтобы горничная сделала вам чай.
Я смеюсь:
– Нет никакой горничной, Риндан.
– Почему?
Вздыхаю. По поводу Тревора инквизитор явно предупрежден, а о том, что ввиду близости к пустошам Шарры, где в прошлом веке сжигали колдунов, люди очень настороженно относятся к нашему брату – нет. Но мне уже лучше и я решаюсь на короткий рассказ. Заодно затрагиваю ряд суеверий, коснувшихся наших краев. Максвелл хмурится, но не перебивает – лишь допускает короткий смешок, когда я рассказываю мертвых воронах на крыльце.
– Только не говорите, что меня это тоже ждет.
– Нет, – успокаиваю я мужчину, – после просветительской деятельности кардинала ситуация улучшилась.
Он кивает, принимая пояснения, и его лицо светлеет.
– Ну и отлично. Терпеть не могу дохлятину.
Я качаю головой. Здесь, в Лаерже порой оживает прошлое – и я не уверена, что готова столкнуться с ним лицом к лицу.
– Хорошо ещё, что религиозных фанатиков нет, – выдаю, поворачиваясь к мужчине.
Тот заинтересованно сверкает глазами:
– Да, это несомненный плюс.
На этих словах экипаж тормозит возле моего дома. Риндан спрыгивает первым, подает руку. Я жду фальшивых восхвалений своей старой обители, но, на удивление, их нет. Инквизитор оглядывает дом, будто бывал здесь десятки раз, и осторожно ведет меня по скользкой дорожке, замечая только:
– Садовника бы вам.
– На днях думаю пригласить, – улыбаюсь.
У двери я долго ищу в карманах ключ, пока не понимаю, что оставила его в кабинете. Поэтому лезу под старый горшок у крыльца и достаю запасной. Максвелл удивленно вскидывает брови:
– Отчаянно!
– Нормально, – усмехаюсь я, – кто полезет к дознавателю?
Я права – с тех пор, как я поселилась в этом доме, в районе резко снизился уровень преступности: не любят подозрительные личности вести дела в местах, где в любой момент тебя могут схватить за самое ценное. Но вслух я не говорю ничего – отпираю дверь и жестом прошу инквизитора пройти в дом.
Здесь, слава Богине, тепло. Бросив взгляд на приоткрытую печную заслонку, я понимаю, что забыла пригасить пламя. Спасибо хоть дымоход открыла. Риндан помогает мне снять шубу, сбрасывает сапоги и озирает моё скромное хозяйство.
– Симпатично!
– Спасибо, – благодарю я уже от окна, где отмеряю новую порцию зелья, – будете что-то…
Договорить не успеваю – инквизитор качает головой:
– Я бы с удовольствием, Мейделин, но вынужден вернуться на работу. Сейчас только отведу вас в постель.
Возражения застревают где-то в горле – я внезапно понимаю, что, в общем-то, и не против.
Максвелл действительно выполняет обещание – терпеливо ожидает, пока я переоденусь в ванной, затем отводит наверх. У кровати я нахожу исходящую паром глиняную кружку.
– Я не помню, чтобы вы ставили чайник.
– Я не ставил. У меня было мало времени.
Значит, магия. Вдыхаю незнакомый аромат. Пахнет фиалками, лимоном и ещё чем-то знакомым, но неуловимым.
– Имбирь?
Риндан кивает:
– Имбирь. Ещё лимонник и розовый лист.
Благодарно улыбаюсь, понимая, что аллергии на этот букет у меня уж точно нет. А поэтому отпиваю маленький глоток и осекаюсь, ловя насмешливый взгляд.
– В кровать ложитесь.
Послушно забираюсь под одеяло, радуясь, что с утра сменила простыни: на свежей ткани, пахнущей полынью, лежать приятно. Максвелл проходится по комнате, проводит несколько минут у камина и, когда пламя в нем начинает лизать дрова, всё же находит раскрытый на нужной странице томик. Его брови взлетают вверх:
– Когда вы успеваете читать, Мейделин?
– По вечерам, – сидя в кровати, я держу в руках кружку и почему-то не смущаюсь, наблюдая за инквизитором в своем домашнем антураже. Я бы даже сказала, что он в него отлично вписывается, да, боюсь, Риндан не поймет.
– И много успеваете прочесть? – задает он следующий вопрос, вертя в руках книгу.
– Много, – я протягиваю руку, – дайте сюда.
Сомневаюсь, что у меня получится заснуть. Хоть за чтением время скоротаю.
Максвелл улыбается, но книгу отдает. И почти сразу же прощается – некоторое время я слышу возню на первом этаже, а затем резкий хлопок двери и уверенные шаги за окном извещают меня о том, что я осталась одна.
Я провожу остаток дня за книгой и лишь поздним вечером, когда окна заполняются ночью, позволяю себе сорваться в сон. Но длится он недолго – хлопок двери, возня и скрип лестницы дают мне понять, что у меня гость.
