Проверив корреспонденцию, я позвонил Кобову и сообщил, что всё получил. Все документы были в порядке. Займ официально числился погашенным, причём на документах стояла вчерашняя дата. Раскидав обязанности на парней, распечатал материалы по делам и попросил Петра раздать всем. От рабочих вопросов меня отвлёк звонок Мирки.
− Слушаю.
− Дём, − шмыгая носом, произнесла сестра, – можно я у тебя поживу?
− Что случилось?
− С отцом поругалась.
− Это окончательно? Или завтра ты опять побежишь мириться?
− Я не знаю, Демид, – истерично простонала Мирка в трубку, давясь слезами.
− Истерику прекрати. Ты с мамой разговаривала? Что она говорит?
− Да ни с кем я не говорила. Демид, просто забери меня отсюда. Он так орал. Ты просто не слышал этого. Он такие слова говорил, Дём, – она снова шмыгнула носом, едва сдерживая слёзы.
− Сейчас приеду, но отвезу к матери на работу, а там уже решите сами, что дальше делать.
Через тридцать минут я забросил в багажник наспех собранную сумку Мирки и, сев в машину, положил ей на колени пачку салфеток.
− Спасибо.
− Что опять его вывело из себя? Или просто очередной заскок?
− Типа того. Началось всё ещё вчера, с того, что я пришла домой на час позже, чем обещала, а закончилось сегодня тем, что тема последней моей курсовой была, по его мнению, слишком простой и не отражала уровень моих знаний.
− И это позорит его величество перед коллегами?
− Да. Он её на моих глазах порвал и бросил на пол.
− Старая песня.
− Почему я постоянно должна оправдывать чьи-то ожидания, делать шаг и бояться, что это ему не понравится?
− Не должна, Мир. Но нашему старику это сложно объяснить. Слёзы вытри и давай, успокаивайся. А то мама начнёт нервничать.
Мама встречала нас в холле. Поприветствовав, она попросила меня оставить её с Миркой на пару минут в её кабинете. Не знаю, о чём они разговаривали, но после этого Мира вышла более спокойной.
− Оставишь сумку маме? Я пойду прогуляюсь, – поцеловав меня в щёку, пошла к выходу.
− Что решили? Я не против забрать её к себе. Главное, чтобы она была к этому готова и не бегала туда-сюда.
− Да, я знаю, только это не про нашу Миру. Характера не хватит пойти против отца, потому и отговорила её пока.
− Мам…
− Дём, если бы я знала, что она сможет жить отдельно, то уже давно бы ей квартиру сняла. Но она − не ты. Она… как же помягче сказать…
− На всём готовом она жить привыкла, мам, это я знаю. Но когда-нибудь ей придется выпорхнуть из-под вашего крыла. Или вы планируете её просто замуж выдать? Так сказать, из рук в руки, – в кармане снова зазвонил телефон, и я переключил его на беззвучный режим.
− Как получится. Я ничего загадывать не хочу.
− Что опять у отца за заскоки? Чего он бесится?
− У него на работе активно отправляют старый состав на пенсию. Так сказать, обновляют штат. Вот он и волнуется. Кто собирается уходить, протеже своих продвигают: детей, внуков, племянников, Он всё на Мирку надеялся, но, как видишь, не очень-то выходит.
− Ясно. Крышей двинулся.
− Демид!
− Ладно, мам. Я поеду. Если что, звони. Приеду, заберу к себе её.
− Хорошо, – попрощавшись с мамой, вышел из клиники. Почти сразу вытащил из кармана телефон, который уже минут двадцать надрывался от звонков.
− Слушаю, Кир!
− Ты дома?
− Нет, сейчас ещё в офис заскочу, а потом − домой. А что?
− Я до Вики дозвониться не могу. Она должна была к четырём подъехать на репетицию мартовского шоу, но её до сих пор нет.
− Блин, это я просил её меня дождаться. Прости.
− Она вообще трубку не берёт, понимаешь? Я ей с трёх часов звоню.
− Кирюш, что за паника? Может, она в душе или забыла звук на телефоне включить.
− Съезди, пожалуйста, сначала домой.
− Ки-ир, – протянул я, намекая, что она зря переживает.
− Дём, после нашего вчерашнего с ней разговора мне как-то не спокойно.
− И о чём был разговор?
− Не суть, просто найди её сейчас.
− Ладно. Перезвоню, – приплыли, называется. Так и хотелось сказать вслух голосом из телевизора: «Тайны. Интриги. Расследования». Но уже спустя пару минут смеяться над волнением Киры мне расхотелось напрочь. Набирая без остановки номер Вики немереное количество раз, в ответ я слышал лишь длинные изматывающие мою нервную систему гудки, которые давили во мне последние остатки терпения и спокойствия.
***
Вода, как тёплое облако, обволакивала моё тело. Веки смыкались, даря такое необходимое мне спокойствие. Даже внутренняя опустошенность становилась какой-то эфемерной и далекой, не имеющей ко мне больше никакого отношения. Сейчас мне хотелось лишь одного: быстрей заснуть…
