− Хорошо, − он немного склоняет голову и продолжает. − Вика, я бы посоветовал в твоём случае согласиться на предложение Юлии Константиновны.
− Это не имеет смысла.
− Виктория, ваша старая травма… − и снова это «вы». Видимо, он привык именно в таком ключе обращаться ко всем пациентам, независимо от того, кто они.
− Дело не в ней, вы ошибаетесь. Это не имеет значения, только если косвенно. Я не из-за неё решилась… − всё ещё не могу произнести это слово вслух, − на это, – говорю в итоге, надеясь, что будет понятно, о чём речь. − А психотерапевт, он не решит мою проблему.
− Но ведь есть тот, кто её решит? Правда? – с нажимом продолжает Андрей Степанович, и мы оба понимаем, о чём он говорит, точнее, о ком. Делаю глубокий вдох.
− Мне Юлия Константиновна объясняла сегодня про созависимость и прочую ерунду. Вам не стоит переживать, со мной всё будет хорошо.
− Попытка суицида редко бывает единичной.
− Андрей Степанович, я, может, и не знаю, ради чего мне сейчас жить, но теперь я очень хочу это узнать. И вскрытые вены тут мне не помогут. Правильно? Было бы глупо обесценить ваши труды.
− Может, ещё полежишь у нас? – он так пристально на меня смотрит, словно пытается уловить все эмоции и даже прочитать мысли в моей голове. От этого становиться неловко.
− Нет, хочу домой, – он качает головой в ответ на моё упрямство и достаёт что-то из кармана.
− Это моя визитка. Если тебе нужна будет помощь или просто человек для общения, разговора, позвони.
− Хорошо. Спасибо.
− Вик, это не просто любезность. Я хочу, чтобы ты позвонила.
− Не переживайте, вам не о чем волноваться. Я ничего с собой не сделаю, обещаю.
− И всё же.
− Спасибо, Андрей Степанович, – выдавливаю из себя короткую улыбку. – Можно мне на ночь таблетку? Боюсь не уснуть.
− Конечно, сейчас пришлю медсестру.
− Привет! – неожиданно для меня в палату входит Демид.
− Привет!
− Как себя чувствуешь? – спрашивает, ставя пакет с фруктами на мою тумбочку.
− Сносно.
− Это тебе, – он кивает на пакет.
− Спасибо. Не стоило, тут хорошо кормят.
− Андрей сказал, ты домой хочешь, – он делает шаг назад и прислоняется плечом к стене.
− Надоели больничные стены.
− Будет лучше, если ты останешься тут ещё ненадолго.
− Тебе так спокойнее? Не знаешь, чего от меня ожидать?
− У меня есть для этого повод, – строгий взгляд, и ни намека на улыбку, которую я успела полюбить.
− Понимаю… Но я не собираюсь ничего с собой делать. Обещаю.
− Думаешь, этого достаточно? Обещаний?
− Не знаю. Большего пока предложить не могу. Если ты переживаешь, что я что-то натворю в твоё отсутствие, то не стоит. Я к себе домой хочу, там моё место.
− Я тебя не гоню.
− Быть приживалкой и нахлебницей на птичьих правах… Хм, так себе перспектива. Я лучше к себе.
− Тогда приеду послезавтра. Андрею надо прописать тебе лечение и сделать какие-то анализы. Не знаю, для чего.
− Хорошо, спасибо, – короткий кивок головой, и Демид выходит за дверь. В груди больно царапает. Сглатываю подступивший к горлу ком, до боли в костяшках сжимая покрывало на кровати. Вдох, ещё один. Просто дышать…
− Виктория Валентиновна, – медсестра заглядывает в палату, отвлекая меня и переключая моё внимание на себя, – вас Юлия Константиновна ждёт у себя.
− Спасибо, иду.
***
− Виктория, я заметила, что вы часто в течение наших разговоров смотрите в окно. Вас что-то тревожит? Что-то, что вы видите за окном?
− Нет. Просто снег. Сегодня снова идёт снег.
− Какие воспоминания он в вас будит? – я улыбаюсь краешком губ, потому что первое, что всплывает в моей памяти − это Новый год. − Это приятные воспоминания?
− Это сложно… – произношу уже без улыбки, потому что следующее, что всплывает в моей голове− это похороны мамы. Тогда тоже шёл снег. Большие белые хлопья падали, не спеша, устилая собой землю и свежий земляной холм…
− Мы здесь с вами именно для этого: разобраться во всех сложностях, сделать их проще и понятней, – перевожу свой взгляд на врача. Передо мной сидит ухоженная, даже можно сказать, холёная дамочка в очках с черной стильной оправой. На лице минимум макияжа, но неизменные чёрные стрелки и красная помада с чётким контуром всегда на своём месте. Внешность без изъянов. Маникюр, красивая форма ногтей, умеренная длинна. Всё на своих местах. Чем эта женщина может мне помочь? Ведь она, скорее всего, и жизнь-то знает лишь по рассказам своих пациентов.
− Как вы сможете сделать проще и понятней групповое изнасилование или путь домой из заснеженного леса по зимней трассе практически без одежды? − произношу, глядя ей прямо в глаза, и даже немного зло ухмыляюсь, наблюдая за тем, как она старается скрыть своё замешательство.
− Мы можем об этом поговорить и …
− Разве разговор изменит прошлое? – перебиваю её на полуслове.
− Не изменит, но вам станет легче. Я смогу подсказать, как научиться с этим жить, как отпустить произошедшее, перестать за него цепляться.
− Вы научите? – зло смеюсь, просто не могу удержаться. – Научить может лишь тот, кто имел подобный опыт, а не тот, кто всего лишь прочитал пару умных книжек.
